Глава 8
Первый день в новой школе – это всегда тяжело. Всё вокруг обманчиво кажется таким хорошо знакомым и предельно понятным, что, если взглянуть с другой стороны, – ты как будто и не ступаешь на совершенно неизведанную для себя территорию и не чувствуешь неизменно сопровождающих это событие волнения и страха.
Школа Криделу гордо венчала прямую улицу, тянущуюся от самого въезда в город, и представляла собой двухэтажное здание с симметричными рядами стёкол и широкой террасой. Внешне она мало чем отличалась от той, что принимала меня все прошлые годы в Квебеке, - разве что размер её корпуса был значительно меньше. Притормозив аккурат рядом с поднятым вверх шлагбаумом, мама с ободряющей улыбкой на губах повернулась ко мне и протянула бумажный пакет с ланчем:
- Ну, Луковка, пусть удача сегодня будет с тобой!
- Спасибо, - мы обнялись и я вышла в напитанное промозглым туманом утро.
На заставленной автомобилями парковке вовсю собирались ученики. Сетуя на быстротечность летних каникул и наступающие на пятки экзамены, они громко переговаривались между собой и хвастались фотографиями, сделанными во время семейных отпусков. Стараясь не замечать косых любопытных взглядов некоторых из них, я прошагала к крыльцу, на котором меня уже дожидалась Саманта.
- Как тебе антураж? – её голос сквозил иронией. – Небось, ни в какое сравнение не идёт с городской?
- Почему же? – весь недолгий путь до административного кабинета я искала отличия, но не нашла: те же самые коридоры с окнами по одну сторону, а дверьми, ведущими в классные комнаты, по другую, стены с панелями под дерево понизу и ещё не успевшим выветриться запахом краски, эхо цоканья каблуков по полу. – Всё, как и было у нас. Не хватает только мадам Ришар и шлейфа Шанель номер 5.
В памяти тут же всплыли уроки французского и целый свод строгих, неукоснительных к исполнению правил: никакого макияжа, никаких посторонних разговоров и шума, и, упаси тебя Бог, прийти на урок с неподготовленным домашним заданием.
«Парфетки мои!» – восклицала мадам с парижским акцентом, обращаясь к своим любимицам, в число которых я тоже когда-то входила.
- Она - вылитая наша математичка - мисс Мэзер! – подвела итог Сэм, выслушав мой рассказ. – Ох, лучше б эта старая грымза ушла, а не миссис Паттерсон. Та была просто лапочкой! Не грузила домашкой и не цеплялась ко мне по каждому поводу. Интересно, кого нам пришлют на замену?
Я пожала плечами, подозревая, что Сэм навряд ли требовался ответ. Вслед за ней я переступила порог кабинета, больше похожего на кладовую – до того он был тесным. Среди заполненных документами шкафов за крохотным низким столом восседал пожилой мужчина. Сражённые артритом пальцы подрагивали, ударяясь о кнопки клавиатуры. Допотопный компьютер гудел так сильно, что от издаваемого им звука у меня моментально заныли виски.
- Доброго дня, милые леди, - он одарил нас обеих искренней, тёплой улыбкой, будто и впрямь был рад очередным посетителям. – Чем я могу вам помочь?
- Доброе утро, Калеб! Вот, привела тебе новенькую, - Сэм подтолкнула меня вперёд, - знакомься, мадмуазель Коулман собственной персоной.
- Луиза, - добавила я сдавленным голосом – от её почти панибратского тона мне сделалось не по себе.
- Знаем-знаем, наслышаны, - он оглядел меня снизу вверх и потянулся к одной из лежащих справа от него папок. – Надо же, как символично. Ваши бабушка и отец – мир их костям – тоже учились здесь, а теперь поступили и вы. Минуточку, - вытащив лист с расписанием, Калеб сверился с данными на экране компьютера, - так-так, всё в порядке. Можете расписаться вот тут и смело идти на первый урок. Мисс Лам вас проводит.
- Повезло, - едва мы вышли из коморки, как Сэм тут же выхватила бланк у меня из рук, - сегодня у нас целых три общих занятия. В четверг ты уходишь раньше. Подстава! Зато в пятницу мы от и до курсируем вместе.
- Ты на другом направлении? – Надо же, мне и в голову не пришло спросить об этом раньше.
- Угу. Отец говорит: изучая гуманитарные науки многого тут не добьёшься, да и куда мне... не моё это всё – искусство, лингвистика. Вот биология – дело другое. Но основной курс предметов я прохожу.
Последние несколько слов утонули в трели звонка.
— Вот чёрт! Идём! – она потянула меня за рукав.
Лестницу, ведущую на второй этаж, мы преодолели бегом, перепрыгивая сразу через несколько ступеней и огибая совершенно никуда не спешащих младшеклассников.
- Быстрее, девчонки! – нас обогнал длинный и тонкий, словно богомол, парень. – Директриса уже там!
- Не было печали, - Саманта вся раскраснелась, да и я, наверное, выглядела не лучше.
Нужный класс, как назло, находился в противоположном конце коридора. Перемещаясь по нему чуть ли не метровыми прыжками, одноклассник первым оказался у притворённой двери.
- Подожди! – но он то ли не услышал, а то ли нарочно юркнул в кабинет первым.
- Извините, мисс Литтл, мы задержались из-за того, что заходили в администрацию, и потом....
Мир перед глазами покачнулся. Я не услышала и половины того, что говорила Саманта высокой, одетой в строгий тёмно-серый деловой костюм женщине, чьи белые, почти пепельного цвета волосы едва доходили до плеч. Рядом с ней, демонстрируя на точёных смуглых щеках уже хорошо знакомые мне ямочки, стоял...
Нет-нет-нет, так не бывает! Это всё сон!
- Проходите, скорее! – донёсся до моего уха высокий, звучащий с лёгким акцентом голос. – И познакомьтесь с вашим новым преподавателем литературы...
«Мистер Паскаль Райт»
«Мистер...»
«Паскаль»
- Эй, - Саманта вцепилась в моё запястье, - ты чего замерла? Идём!
Протащив меня через весь класс, она кивком указала на пустующий рядом с её местом стул. Ничего не соображая, я опустилась за парту. Слова мисс Литтл эхом звенели в ушах. Пальцы до того онемели, что едва справились с застёжкой на рюкзаке.
«Мистер Паскаль Райт»
«Ну, давай же, ты, чёрт!»
Сидящий позади меня парень хохотнул и с явной издёвкой в голосе произнёс:
- Помочь тебе, новенькая? В столичных школах вас не учили пользоваться молниями?
- Себе помоги, Блант! – огрызнулась на него через плечо Сэм.
- Но-но, ржавой шпале слова не давали!
- Ах ты!
Моментально вспыхнув Саманта развернулась и улыбка с лица нахала тут же сползла. В ответ на выпад он дёрнулся в угрожающем жесте, но под пристальным взглядом директрисы замер на полпути. Зато моя соседка сдаваться явно не собиралась. Качнувшись на стуле, она почти дотянулась до ворота его свитера, как вдруг...
- Мисс Лам, и вам не стыдно?! – я ахнула. Вопреки ожиданиям, Литтл набросилась не на обидчика, а на Сэм, которая, вернувшись в нормальное положение, теперь сидела с виновато опущенной головой. – Что вы устроили?! Да ещё и в моём присутствии!
- Извините, - тихонько сказала Саманта. Её тонкая фигурка сжалась, уменьшаясь в размерах.
- Безобразие! Я непременно сообщу об этом инциденте вашему отцу, а теперь... - директор отвернулась, обращаясь к Паскалю, - прошу прощения, можете приступать. Если возникнут проблемы, - она сделала особый акцент на последней фразе, - вам известно, где находится мой кабинет.
Чувствуя, как внутри всё буквально кипит от негодования, я вскочила со своего места, намереваясь вступиться за несправедливо «осужденную» соседку. Мистер Райт, заметив это, замер. Тёмные зрачки его глубоко посаженных глаз вспыхнули интересом.
- Не надо! – зашипела Саманта и с такой силой дёрнула меня вниз, что я мешком осела обратно. – Не хватало ещё и тебе напороться на неприятности в первый же день.
- Но это...!
- Т-с-с-с. Потом!
Паскаль смотрел в нашу сторону с лёгкой, выдающей в нём озорную мальчишескую искорку, улыбкой. И хоть строгий, тщательно отутюженный чёрный костюм сидел на парне из библиотеки как вторая кожа, всерьёз подумать о том, что теперь он станет нашим учителем, не получалось. И видно, не у меня одной. Стоило двери за мисс Литтл закрыться, присутствующие сразу же оживлённо загудели, словно рой вырвавшихся на свободу пчёл. Во всеобщем шуме бархатный баритон почти утонул, но тем, кто как и мы сидел в первых рядах, всё-таки удалось его расслышать:
- Что ж, это мой первый в жизни урок, и, вижу, литература – не самый любимый ваш предмет, верно? – он повернулся к ухоженной, как позже высказала Сэм, с ногами от ушей, брюнетке, а по совместительству – школьной королеве. Собравшаяся вокруг неё свита, не стесняясь, вовсю строила новоиспечённому преподавателю глазки. Никто из них не думал о входящих в программу авторах и сюжетах их многочисленных произведений. Максимум, о предстоящей вечеринке по случаю начала учебного года или о том, что в меню школьной столовой наконец-то появились долгожданные ими смузи. - Буду с вами откровенен, мой тоже.
Кто-то присвистнул. Шум поутих, и теперь некоторые из учеников сверлили Паскаля недоверчивыми, ничего не понимающими взглядами. Тот медленно двинулся вдоль выстроенных стройными рядами парт:
Вы спросите: как же так вышло, что я сейчас здесь? – замерев напротив бьющего ветвями в окно дерева он сомкнул руки у себя за спиной. – А я вам отвечу: меня угораздило пойти навстречу древней, жуть какой вредной, но пекущей удивительно вкусные пирожки, старухе. – Его прервал смех. – Да-да, ровеснице этого дуба, не меньше. Но, боги, у неё настоящий дар! Директриса являлась к ней трижды и каждый визит слёзно молила учить вас сонетам Шекспира и прозе Ремарка. Видите ли, во всей нашей округе вряд ли нашёлся бы кто-то ещё, кто обладал бы схожими знаниями и опытом. Ха. – Паскаль качнул головой и россыпь чёрных кудрей упала ему на лоб. – Однако вот уж чего я не ждал, так этого того, что тётушку Онэту окажется легко подкупить столь явной и ничем неприкрытой лестью. И того, что за несколько дней до начала учебного года её разобьёт ревматизм, будь он неладен!
Класс хором прыснул. Даже я, будучи донельзя удивлённая подобным раскладом, не смогла удержаться от улыбки.
- И пока она не придёт в себя, а я молю Великого Духа, чтобы это случилось как можно скорее, нам с вами придётся как-то выкручиваться. – с этими словами мистер Райт вернулся к учительскому столу. Он помедлил, прежде чем опуститься за него, словно сомневался, стоит ли окончательно примерять на себя амплуа педагога.
- Это что же получается: вас назначили нашим учителем, но при этом вы знать ничего не знаете? – уставившись на Паскаля школьная королева нарочно погромче хлопнула пузырём от жвачки.
Её пропитанный надменностью тон парня ничуть не смутил. Наоборот. Подняв указательный палец он жестом дал понять, что отпущенный комментарий попал в самое яблочко.
- Браво, мисс...?
- Эмбер Барлоу, - брюнетка растянула губы в нарочитой кокетливой улыбочке.
Я закатила глаза. От показной слащавости этой девицы меня начинало мутить.
- Эмбер Барлоу, - повторил Паскаль так, словно это и впрямь имело для него какое-то значение. – Вы правы, я мало что смыслю в литературе и в том, как должен себя вести толковый учитель. – На один единственный миг медово-карий ободок зрачков потемнел, но его обладатель быстро взял себя в руки. Интересно, всё же занервничал? – Но разве этот ничтожный факт сможет мне помешать спросить вас, сколько книг вы прочли за прошедшее лето и готовы ли рассказать хоть об одной?
Крыть девушке было нечем. Она хмыкнула и, как ни в чём не бывало, вернулась к перешёптываниям с подругами, а мистер Райт принялся отмечать в журнале присутствующих.
Оставшееся от урока время пролетело незаметно. Со звонком класс быстро опустел. Моя соседка по парте наскоро покидала учебники в сумку и одной из первых выскочила в коридор. Я, было, поспешила за ней, но на полпути меня окликнули.
- Луиза!
Я обернулась. Паскаль безуспешно пытался отряхнуть руки от мела. Несмотря на его старания, алебастровая пыльца так и осталась на смуглой коже. Помимо этого, пострадали и тёмные манжеты пиджака.
- Ужас, никуда не годится! – ворчал он себе под нос. Заметив, что я остановилась и, хихикая, наблюдаю за ним, он деловито выпрямился. – И смешного здесь ничегошеньки нет! Ни-че-го! Мисс Виттчер меня убьёт за этот костюм!
Напускная строгость его тона развеселила меня ещё больше.
- Она убьёт вас за то, что вы обозвали её вредной древней старухой.
- Ох... - оставив попытки избавиться от загрязнений, Паскаль хитро прищурился и на его щеках появились те самые обезоруживающие ямочки. – Но ты же не станешь ей об этом рассказывать верно?
Он подошёл ближе, навис надо мной закрывающей свет люминесцентных ламп тенью. В нос ударили тонкие солоноватые нотки цитруса. Глаза цвета жжёной карамели замерли, упираясь в мои.
Секунда. Две. Десять.
Кто-то невидимый поставил весь мир на паузу. Окружающий шум затих: смолкли звуки шагов, чей-то звонкий заливистый хохот и последовавшее за ним замечание от дежурного учителя.
- Ну так что, Лу-и-за? Могу я рассчитывать на твоё молчание?
Он намеренно понизил голос до шёпота, произнося моё имя по слогам. Буквы перекатывались на кончике языка, будто Паскаль пробовал их на вкус. Шумный выдох окатил тело волной мурашек.
- К-конечно, - с трудом выдавила я, кивая и сглатывая нервный комок.
- Ну-с, вот и отлично!
Учитель сделал шаг назад и наваждение, окутавшее меня, словно щупальцами тумана, тут же рассеялось. Не став дожидаться его возвращения, я наскоро попрощалась и с силой толкнула дверь.
БАХ!
Встретившись с какой-то преградой, она поддалась не сразу. С той стороны послышалась ругань, а затем, в приоткрывшуюся щель, я увидела, как бумажный стаканчик из-под кофе с глухим звуком плюхнулся на пол и всё его содержимое выплеснулось.
Великий дух, да за что мне всё это, а?!
- Вот уж действительно, доброе утро!
Я повернулась и едва не обожглась о ядовито-зелёный взгляд. Сложив руки на груди его обладатель смотрел то на меня, а то на растекающуюся по паркету коричневую жижу.
- Ничего не хочешь сказать? – с нажимом осведомился он. Видя, что я лишь растерянно хлопаю глазами, не понимая, как так могло получиться, молодой человек снисходительно добавил. – Давай, я тебе помогу: обычно в таких ситуациях принято извиняться. Ну?
Тонкая бровь поползла вверх, а выражение злости на гладковыбритом лице сменилось ожиданием.
- Луиза, что ты уже натво... - подоспевшая откуда-то Сэм осеклась и замерла рядом со мной. Кажется, целая вечность прошла, прежде чем она тихо, дрожащим от волнения голосом произнесла. – Онни...? Боже мой, Онни, это и правда ты?
Parfaite – совершенный (пер. с франц.)