ГЛАВА 4

Закат окрасил деревенскую избу в золотистые тона, когда Майя и бабка Таня устроились на крыльце. Воздух наполняли ароматы свежескошенной травы и дымка от печи. Старушка достала старинный самовар, который, по её словам, "видел ещё царя Гороха".

-Ну что, птаха, теперь ты у нас почти деревенская,- усмехнулась она, наливая чай в грубые глиняные кружки. - Только вот до настоящей хозяйки тебе ещё как до луны.

Майя с благодарностью приняла кружку, ощущая приятную усталость в мышцах после трудового дня. Внезапно её взгляд упал на старую фотографию в деревянной рамке, висевшую на стене.

-Это кто? - спросила она, указывая на изображение молодой женщины в странном головном уборе.

Бабка Таня замерла на мгновение, затем тяжело вздохнула:

-А, это моя тётка - Варвара. Последняя знахарка в нашем роду,- Она причмокнула, поправляя платок, -Вот уж была баба - не то что нынешние. Всю округу лечила, сны толковала, судьбу по руке читала.

Майя заинтересованно наклонилась вперед:

-И что, правда могла?

Старушка хитро прищурилась:

-А ты как думаешь, почему я твои сны не удивляются?- Она отхлебнула чай, затем неожиданно спросила,- А ты веришь, что души могут встречаться вновь?

Майя почувствовала, как по спине пробежали мурашки:

-Вы хотите сказать, что мои сны...

-Не спеши, не спеши, - перебила её бабка Таня. - Вот послушай лучше историю...

И она начала рассказ о том, как её тётка Варвара в молодости видела во сне незнакомого мужчину - высокого, с шрамом на щеке. А через год встретила его на ярмарке - точь-в-точь как во сне. И прожила с ним сорок лет.

- Так что сны снам рознь, - закончила старушка, поправляя платок. - Одни - просто пустая болтовня души, а другие...- Она многозначительно посмотрела на Майю, - Другие - письма из прошлого.тИли... приглашения в будущее.

Майя заснула под тихий треск светлячков за окном и шепот ветра за ставнями. И в тот же миг очутилась... 

В средневековом саду.

Прохладный вечерний воздух пахнет розами и влажной землей. На ней — тяжелое бархатное платье с золотой вышивкой, волосы убраны под тонкую серебряную сетку. Она — принцесса. 

И тут... 

В тени дуба стоит юноша в простом кожаном дублете, но осанка у него — королевская. Когда он поворачивается, лунный свет выхватывает из темноты знакомые карие глаза, те самые от которых сердце замирает.

-Ты..." — замирает у нее на губах. 

— Вы часто гуляете в запретной части сада, миледи? — его голос звучит как теплый мед, в нем слышится насмешка. 

— А вы часто подстерегаете незнакомых девушек в кустах? — парирует она, чувствуя, как щеки горят. 

Он смеется, и этот звук будто разливается по ее жилам жаром. 

С тех пор они встречаются каждую ночь: 

- В старом охотничьем домике, где он дарит ей вырезанную из дерева розу 

- У лесного ручья, где она впервые решается снять перчатки и коснуться его лица 

- В заброшенной часовне, где их пальцы сплетаются на древнем псалтыре.

— Кто ты? — однажды спрашивает она, когда он целует ее запястье. 

— Твой. Только твой, — отвечает он, и в его глазах горит тайна. 

Но однажды все рушится. Ее отец-король объявляет о помолвке с принцем соседнего государства.

Когда она в слезах прибегает к их дубу, он уже ждет — бледный, сжавший меч до побеления костяшек. 

— Бежим, — хрипит он. — Сегодня же ночью. 

И тут из кустов выходят королевские стражники. 

— Ваше высочество, — один из них кланяется... ЕМУ. 

Майя застывает. Принц. Сын их злейшего врага. 

— Ты... — ее голос дрожит. 

Он протягивает руку, в глазах — мольба: 

— Имена, титулы, войны — разве это важно? Я люблю тебя. 

Но уже слишком поздно. 

Лунный свет резал глаза, когда Майя увидела - два десятка алебард блестят в темноте. Королевская стража окружила их, но он не отпускал её руку. 

— Ты знал, — прошептала она, чувствуя, как предательство жжёт горло. 

— Знаю только, что люблю тебя, — его пальцы впились в её запястье. 

В тронном зале её отец-король был бледен от ярости. 

— Моя дочь и... этот змеёныш! — он бросил на пол перчатку перед молодым принцем. — Твой отец трижды пытался убить меня!

— А я трижды останавливал его! — крикнул юноша, и Майя впервые увидела в его глазах не любовь, а ярость. — Ради неё!

Казнь назначили на рассвете. 

Они сидели в смежных камерах, разделённые решёткой. Он просовывал пальцы сквозь прутья, чтобы касаться её локона. 

— Беги, — шептал он. — Когда стража сменится, в полу есть...

— Нет!— она вцепилась в его руку. — Или вместе, или никак.

Рассвет

Их вывели во внутренний двор, где уже стояли два эшафота. 

— Последнее слово, изменник? — спросил король. 

Принц поднял голову. В первых лучах солнца его глаза горели, как расплавленное золото. 

— Пусть в следующей жизни наши королевства сгорят дотла, лишь бы мы встретились снова.

Топор опустился. 

***

Майя вскочила на кровати с криком. Под окном пели птицы, а подушка была мокрой от слёз. Она судорожно хватала воздух, всё ещё чувствуя на пальцах его кровь. 

Дверь скрипнула. В проёме стояла бабка Таня с подносом. 

— Видать, опять неспокойно спалось...— её глаза странно блестели. — А я тут чайку с мёдом принесла. Давно хотела спросить...

Она поставила поднос и достала из сундука потрёпанный фолиант. 

— Знаешь ли ты, что такое "карма влюблённых"?

Бабка Таня развела в печи огонь, и трепещущие тени затанцевали по стенам избы. В их причудливых изгибах Майе чудились знакомые силуэты — то ли египетские храмы, то ли средневековые замки.

-Слушай, дитятко, древнюю правду,— начала старушка, укутывая Майю в лоскутное одеяло, пахнущее дымом и сушёной мятой. Её голос принял напевную, почти сказочную интонацию.

-Бывают души, что созданы друг для друга ещё до рождения мира. Как две птицы небесных, что из века в век вместе летят. Разлучает их судьба, разводит войнами и смертями — но ничто не может разорвать ту незримую нить, что между ними натянута.

Майя прижала ладони к груди, где вдруг стало тепло и щемяще-больно.

-Они встречаются вновь и вновь. То фараоном и жрицей, то принцем и служанкой... Каждый раз — новая жизнь, новые имена, но те же глаза. Всегда те же глаза, детка.

Старушка тронула дрожащий подбородок Майи:

-И когда находят друг друга — сердце узнаёт сразу. Будто из глубины веков кричит: "Вот он! Наконец-то!"

Вдруг все встало на свои места.

Воспоминания о Марке — его добрые голубые глаза, спокойные объятия, предсказуемые поцелуи — всё это было... мило. Уютно. Безопасно.

Но никогда — не жгучим вихрем, не ураганом в груди, не этим безумным трепетом при одном взгляде.

-Я... я просто привыкла к нему,— прошептала Майя, и слёзы покатились по щекам. — Как же я могла не понять этого раньше?

Бабка Таня вытерла ей лицо грубым подолом фартука:

-Ты поняла. Именно тогда, когда нужно было. Не раньше, не позже.

Майя вышла на крыльцо. Полная луна заливала серебром деревенский пейзаж.

Где-то там, в этом огромном мире, жил человек с карими глазами. Возможно, он тоже в эту минуту смотрел на луну и чувствовал странную тоску.

Лунный свет, словно жидкое серебро, разливался по деревенскому крыльцу, окутывая Майю в мерцающий саван тишины.

Она сидела, обхватив колени, и не могла оторвать взгляд от небесного свода, где россыпь звезд мерцала древними тайнами.

Слезы текли по ее щекам теплыми ручейками, но это были не слезы боли - а освобождения, словно душу очистили от тяжелого груза обмана.

-Как же я не понимала этого раньше?- прошептала она, и эхо ее голоса потерялось в шелесте ночных трав.

Впервые за долгие годы она дышала полной грудью, и каждый глоток свежего воздуха наполнял ее новой силой.

Солнце разбудило ее нежными поцелуями лучей, пробивавшихся сквозь занавески.

Майя потянулась, ощущая непривычную легкость во всем теле - ни тревожных снов, ни гнетущих видений.

Только кристальная ясность мысли и странное ощущение, будто она переродилась за эту ночь.

-Ну что, писательница, как спалось? - раздался из кухни хрипловатый голос бабки Тани.

Старушка поставила перед Майей тарелку с оладьями, от которых поднимался соблазнительный пар. Золотистая корочка хрустела, а аромат ванили и топленого молока окутывал все вокруг.

- Как будто сбросила сто лет с плеч, - улыбнулась Майя, и эта улыбка была искренней, впервые за долгое время.

За чаем с душистым медом к ней пришло внезапное озарение. Пальцы сами потянулись к ноутбуку, будто ведомые неведомой силой.

-Я напишу роман, - сказала она, и слова прозвучали как клятва, -О нас. О том, как души находят друг друга сквозь века, несмотря на войны, запреты и даже смерть.

Бабка Таня замерла с чашкой в руках, и в ее глазах вспыхнули знакомые искорки мудрости.

-Вот и славно, птаха. Пусть хоть на бумаге у них будет тот счастливый конец, который судьба так часто отнимает.

Последующие две недели стали для Майи временем странного и прекрасного транса.

Она писала с восхода до заката, забывая о еде и сне, полностью погружаясь в создаваемый мир. Каждая строчка рождалась будто сама собой, перенося на бумагу то, что она так ясно видела в своих снах.

Сегодня жрица наконец призналась музыканту в любви, - делилась она за вечерним чаем, ее глаза горели вдохновением,- Они встретились в храме Хатхор, когда заходящее солнце окрасило стены в кроваво-красный цвет.

— А император? — подзадоривала бабка Таня. 

— Его свергли. Народ встал на сторону влюбленных.

Старушка слушала, прикрыв глаза, будто видела эти картины вместе с ней.

Иногда она вставляла замечания, которые странным образом дополняли повествование, будто знала эту историю не хуже Майи.

В последний вечер, когда за окном уже сгущались сумерки, Майя дописала последнюю главу. Пальцы дрожали, когда она набирала заключительные строки:

-Они встретились в современном мире - на маленькой станции среди бескрайних полей. Просто взглянули друг другу в глаза... и узнали. Без слов, без сомнений. Как будто все предыдущие жизни были лишь долгим путем к этой встрече.

Бабка Таня, тихо ворча над своим вязанием, украдкой смахнула слезу.

-Вот и хорошо,- только и сказала она.

Утро отъезда выдалось хрустально-ясным. Майя аккуратно упаковала вещи, особое внимание уделяя ноутбуку с готовой рукописью. На обложке файла красовалось название: "Сквозь века".

-Спасибо вам,- обняла она старушку, вдыхая знакомый запах дымка и сушеных трав. - Я будто заново родилась здесь.

Бабка Таня отстранилась, держа ее за плечи, и внимательно посмотрела в глаза:

-Ты найдешь его, птаха. Когда придет время. А уже когда найдёшь, приезжайте обязательно сюда. Я с радостью приму вас.

Поднимаясь в вагон, Мая оглянулась на старушку. Так махала если от рукой, а в глазах её читалось что-то, о чём она не сказала.

- Я обязательно приеду к вам ещё, - крикнула Майя из окна отъезжающего вагона.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ БУДУ ПРИЗНАТЕЛЬНА ЗА ЗВЁЗДЫ И КОММЕНТАРИИ