3

Тим скрылся в ванной. А я так и стоял не в силах пошевелиться. Повернув голову на высокое окно, я увидел в нём своё отражение: мужчина с потухшими глазами. Во что я превратился? Как эта сволочь смеет так со мной поступать? Пять лет использовать меня как вздумается, а потом просто выбросить. Я поймал себя на мысли, что мне всё в Рахе отвратительно: внешность, голос, взгляды на жизнь, его идеи и раздутое самомнение. Что касалось его пощёчин, однажды такое уже было, да и вообще, всякое было...

Быстрыми шагами я пошёл в гардеробную, схватил самый большой чемодан и начал срывать с вешалок одежду и швырять на его дно. Потом прошёл в спальню и рывком выдвинул ящик у прикроватной тумбочки. Вывалив её содержимое на кровать, я нашёл ключи от своей старой квартиры. Мне не составило труда их найти, так же как и все свои документы, а вот указывая адрес в Uber, я несколько минут не мог вспомнить номер дома. Медленно переодевшись, я спустил огромный чемодан на первый этаж. Машина была ещё в пути. Натянув ботинки и пуховик, я взялся за ручку и медленно открыл дверь. В этот момент поток холодного воздуха чуть не оторвал мне голову. Что за блядский буран? Сейчас выходить на улицу - чистое самоубийство. Захлопнув дверь, я занервничал. В этот момент со второго этажа послышался шум. У меня просто не хватило духу опять встретиться с Тимом, поэтому я дёрнул ручку входной двери снова и быстро вышел за порог, таща за собой чемодан.

Ветер раскачивал уличные фонари, а гирлянду сорвало с фасада дома, и она мерцала разноцветными огоньками на снегу. Стихия разыгралась не на шутку. Пройдя несколько шагов, я обернулся, поправляя лямку рюкзака, и пристально посмотрел на окна нашей спальни. Неожиданно раздвижные шторы разъехались в стороны, и я увидел Тима в чёрном халате, обтягивающем его красивую фигуру. Рах с бесстрастным лицом смотрел на меня со второго этажа и с кем-то говорил по телефону. Сквозь завывания ветра послышался шум подъезжающей машины, и, повернувшись к такси, я сжал в кармане пуховика ключи от квартиры.

Я не просто шёл к машине, я вступал в свою старую жизнь, которая как будто только и ждала этого часа. Ну что ж, Кристиан, ты хотел вернуться к своим забытым мечтам? Твоё желание исполнилось.

По мере того как такси удалялось от дорогого района Грюнвальд в самой южной части Мюнхена и двигалось в сторону Нойперлах, где я вырос, вечер превратился в ночь. И когда мы наконец добрались до нужного дома, проехав центральную улицу до конца, я как будто заново осознал, как же Нойперлах убог. Уродские панельные дома ничуть не изменились. Это был мир бедняков. Своеобразное гетто. Чистый на первый взгляд район для неискушённых людей мог показываться приличным, но это не так. В нём жили в основном цветные, социальщики и всякие любители хип-хопа и рэпа. Даже говорили здесь на особом языке, этаком блатняке, нойперлахском немецком.

Свою старую квартиру я видел последний раз, когда мне было двадцать. Не думал я, что когда-нибудь снова переступлю её порог. Что ж, от пяти лет, прожитых в шикарном доме, я забрал только рюкзак, в который бросил документы, и чемодан, набитый первыми попавшимися вещами. А сейчас до меня дошло, что я просто дебил. Почему не взял хотя бы несколько украшений? Я и правда был по-детски наивен и бескорыстен, и Рах не раз говорил, что эти мои черты для него были очень приятны, потому что его окружали сплошь дельцы и хищники.

Я думал об этом, сидя на старом диване в своей бывшей квартире на окраине Мюнхена, пересчитывая деньги в кошельке. Общая сумма составляла шесть тысяч евро. Тим всегда давал мне достаточно денег, на любые капризы, поэтому что-что, а жадным герр адвокат никогда не был. И почему мне никогда не приходило в голову сделать здесь ремонт? Или завести счёт в банке на своё имя, а не тупо пользоваться теми карточками, которые он мне давал и которые уже заблокировал. Хорошо, что я оплатил такси сразу же, как вызвал.

Целая неделя прошла как в тумане, длинные дни с тех пор, как герр сволочь выпер меня из дома и оставил без денег. Каждый пустой день и одинокая ночь, казалось, сводили меня с ума. Я бродил по квартире, оплакивая утрату прежней хорошей жизни. Мне было обидно, до ужаса обидно. Я-то считал, Рах не просто держит меня как украшение, но и любит. Тем более он так часто это говорил, и не важно, что только во время секса. Блять, я никчёмный, никому не нужный и ни на что негодный! Мне кажется, моя самооценка упала до нуля. Теперь я остался без привычной жизни, без вкусной еды...

Я еле встал с дивана и уныло поплёлся к холодильнику, открыл его и с трудом вытащил из ледяного плена замороженную лазанью, которой набил доверху всю морозилку. В ближайшее время рассчитывать на что-то приличное не стоит. Потому что налички у меня осталось катастрофически мало. Стащив фольгу с лазаньи и зашвырнув её в микроволновку, я открыл очередное дешёвое вино в тетрапаке за 9.99 евро, купленное в супермаркете напротив дома, и щедро налил в кружку. Брать бабушкины праздничные бокалы и лить в них это пойло показалось мне кощунством, поэтому я поглощал мерзкую кислятину из своей старой кружки с надписью "Кристиан". Мои руки в сотый раз вытащили из кармана шорт телефон.

"Крис, мой мальчик, я совершил ошибку. Прости меня и возвращайся домой".

Чего-то такого я ждал от звонка Раха. Впрочем, в течение этих дней он обо мне не вспоминал. В животе громко заурчало. Меня замучил странный голод, эти дни я постоянно ходил туда-сюда из кухни в спальню и жрал целыми днями. Не присев, я прислонился бедром к холодильнику и полез в Facebook на страницу Раха. И первое, что увидел, - это его новые фотографии с каким-то мужиком.

Опорожнив всю кружку, я с грохотом поставил её на стол и принялся листать фотки. Казалось, им не будет конца. Плюнув на сигнал микроволновки, я поплёлся в свою комнату и залез на старый диван, накинул на голову плед, скрестил ноги и стал внимательно изучать каждую фотографию. Мужчина был не особо красив: лысый, высокого роста, одного возраста с Тимом. Я ожидал увидеть молодого симпатяшку, но, видимо, плохо знал вкусы своего адвоката или любовь зла. Отшвырнув телефон, я закурил и тут же снова взял его в руки, увеличивая фото. Тим улыбаясь смотрел с обожанием на лысого. Интересно, давно он с ним трахался? Впрочем, это любопытство было каким-то машинальным, неискренним. Я знал, что он мне изменял периодически, но это были разовые перепихи в командировках. Да насрать мне на его мужика и на него самого, если честно. Вот теперь точно самое время перестать ждать непонятно чего и начать жизнь заново. Сейчас я похож на долбаного персонажа игры, которого на предпоследнем уровне завалил босс, и он вернулся на стартовую локацию.

Откинув старый плед и встав с дивана, я подошёл к шкафу. Из ящика с бельём я достал большую голубую коробку от кроссовок. В ней лежали фотографии нашей семьи. Мои пальцы медленно стали перебирать снимки, и я внимательно разглядывал каждый из них. На дне лежали бабушкины золотые кольца, подаренные её любимым мужем давным-давно. И я прекрасно помнил каждое из них на её пальцах. Взяв в руки самое красивое, обручальное, я не сразу вспомнил, когда и почему она перестала их носить. Медленно надев его на свой безымянный палец, я вернулся к фотографиям. Здесь были десятки бабушкиных снимков. Несколько совсем старых чёрно-белых, где она ещё маленькая девочка на руках у своего отца. И один снимок, где мы все вместе. Всего один. Я хорошо помнил тот день, когда была сделана эта фотография. За неделю до Рождества. Украшения были по всему дому: на каждом окне стояли арки из свечей, новый вертеп, купленный на распродаже, и не без труда собранная мной и отцом высокая ёлка. Бабуля приехала в гости и, посмотрев нашу кое-как собранную еловую конструкцию, рассмеялась: "Кристиан убеждал меня, что сможет собрать ёлку один..."

Через три дня я стал сиротой. Но если быть точнее, остались мы с бабушкой. Тихая скорбящая пожилая женщина и тихий пятнадцатилетний подросток.

Я обожал свою фрау Бюхер. Бабуля была у меня женщина миниатюрная, очень красивая, худенькая и хрупкая, и я был очень похож на неё. Эта женщина всегда оказывалась рядом со мной, когда мне нужна была помощь, и при этом никогда не была навязчивой. Часто вечерами я ловил себя на мысли, что было бы со мной после смерти моих родителей, не приедь она и не останься заботиться о своём единственном внуке. Вспоминая о бабушке, я всегда представлял её мягкие черты, запах сладких духов, нежные руки, добрый голос, забавные привычки, вроде громкого пения во время уборки и желания положить в мою тарелку огромную гору еды, которую я никогда бы не съел. Она всегда была на моей стороне. Кроме одного единственного раза, когда я сообщил о том, что буду жить с Рахом. Я провёл пальцем по гладкой поверхности фотографии. Уже два года мне не хватало бабушки. Никогда я не тосковал так сильно по ней, как сейчас...

Я собрался сходить за сигаретами, несмотря на то что уже был поздний вечер. Просто я знал, что без никотина до утра не дотяну, поэтому надел куртку, шапку и прихватил со стола телефон. Спускаясь вниз по лестнице со второго этажа, я услышал чьи-то шаги сзади и сразу же напрягся. И было от чего. В Нойперлах все люди чётко делились на своих и чужих. На чужих всем было наплевать, и, если тебя будут грабить, звать на помощь бесполезно - никто и ухом не поведёт. А я давно здесь не был, и какая группировка сейчас держала район, не знал. Пять лет назад это были "Монголы". Стрёмная банда состояла в основном из албанцев, турок и прочих мусульман. И сфера интересов у них была, как у многих других мафиозных структур Германии: рэкет, "крышевание", проституция, наркотики, автомобили, оружие и прочая херня. Для "своих" жителей района эта группировка сильной опасности не представляла, да и полиция работала более или менее нормально и граждан старалась защитить. Но всё-таки в Нойперлах каждый варился в своём болоте как мог, иногда задевая интересы друг друга, и после такого обычно кто-то умирал.

Ускоряя шаг, я понял, что назад возвращаться идея уже так себе, и почти дошёл до выхода, когда передо мной неожиданно выросла высокая мужская фигура в дутой чёрной куртке с накинутым на голову капюшоном.

- Снимай куртку, гони часы и телефон, - сказал человек с каким-то грубым и неприятным акцентом.

Самое смешное, что часов-то на мне не было, все Ролексы, Дебюи и Пиге остались у Раха, и, уходя, я даже не нацепил на запястье хоть что-то. Так что обломитесь, уроды.

- У меня есть сто евро, давайте я просто отдам их... - примирительно начал я, и тут же получил ногой в живот от этого парня.

Я согнулся пополам от боли, и меня тут же схватили сильные руки и потащили наверх по лестнице, подальше от яркой лампы, освещающей вход в подъезд дома. Я не сопротивлялся, просто хер в такой ситуации посопротивляешься. Просто прикрыв руками голову, я получал удары ногами по всему телу от этих сволочей. В какой-то момент удары прекратились, и я почувствовал, как чьи-то руки шарят по моим карманам, а потом с меня стащили куртку и шапку. После этого раздался топот ног. Тихо застонав, я открыл глаза. Надо мной стояла та же чёрная фигура, но без дружков. Это был молодой парень, который слишком пристально смотрел на меня, и я даже смог разглядеть чётко очерченный рот, голубые горящие глаза и прядь обесцвеченных волос под капюшоном. Не отводя взгляда, он бросил к моим ногам ключи от квартиры.

- Миша! - эхом раздалось снизу.

- Мы ещё увидимся, - прозвучал холодный, жёсткий голос с акцентом.