2

Я был потрясён. Никогда в жизни я не испытывал такого шока. Шок волнами онемения распространялся по всему телу. Он хочет, чтобы я съехал? Куда?

Совершенно молча я ушёл наверх в спальню и, не раздеваясь, лёг в постель, накрывшись одеялом. Но когда понял, что я лежу не на "своей" половине кровати, меня откровенно затошнило. Ветер выл за окном с такой силой, что всерьёз можно было опасаться, что он сорвёт крышу. Перевернувшись на спину, я угрюмо уставился на потолок. Как же бесит этот идеальный дом! Всё здесь от белого до молочного - постельное бельё: обивка мягкой мебели, даже картины в рамках. Такое ощущение, что дизайнеры, к которым обращался Тим, до этого занимались интерьером психушек, потому что остальные комнаты, гостиная, обе ванные, кухня и даже чёртова рождественская ёлка - тоже белые. И всю эту белизну драит бедная горничная, приходя два раза в неделю. Я часто слышу от неё тихую филиппинскую речь и готов поспорить, что это отборный мат.

Я поёжился. Твою мать, и что делать? Я привык ни о чём не думать, жить размеренной и обеспеченной жизнью, а теперь мне надо будет снова работать? Кем? У меня нет цели в жизни, и мне не на кого опереться, кроме Тима.

Кристиан Феттель всегда был правильным мальчиком. Даже в детстве я старался вести себя так, чтобы бабушке не было за меня стыдно. Когда я пошёл работать в ресторан, то делал всё, что мог, и молча глотал все несправедливости по отношению к себе. И от всего отказался в жизни, прежде всего от образования, чтобы хоть как-то решить наши с ней проблемы, облегчить наше положение. Я мечтал добиться успеха, потому что другого выхода не было. И я его достиг, согласившись быть любовником ради денег. Потому что единственное, что я хотел - это нормально жить. И для этого подвернулся счастливый случай.

Тим принял меня таким, каким я был: скромным и всё такое. Но отказался признавать, что я способен на что-то большее, чем быть красивой игрушкой. Никогда Рах не предлагал мне оплатить обучение в университете или какие-нибудь курсы. Однажды я попытался поговорить с ним и сказал, что, на мой взгляд, из меня получился бы неплохой продавец-консультант в магазине одежды или, если выучиться, стилист. Свои мысли я высказывал ему в очень мягкой форме, так, чтобы Тим не принял мои слова за требование, но он прямо-таки взорвался от гнева. Он кричал, что я возомнил себя бог весть кем, что я не смею говорить с ним в таком тоне, что за моими словами скрывается желание выучиться и свалить от него куда подальше. В первый миг я растерялся, а потом и правда захотелось уйти из дома, оказаться подальше от Раха, от его безупречного мира, побыть одному и дать волю чувствам - напиться в каком-нибудь ссаном баре, потом орать и громко жаловаться на жизнь, которая превратилась в полный бардак. Но это желание быстро прошло. Я так не мог, даже если в данную минуту мне этого очень хотелось. Больше темы учёбы и работы я не поднимал.

Блять, мне почему-то захотелось заглянуть в зеркало и увидеть мужчину, каким я мог бы стать без этого заумного адвоката. Я резко сел.

Совсем не уверен, что смогу сейчас найти достойную работу. К тому же люди раздражали меня больше всего на свете. Я не из тех, кто легко находит общий язык с другими, и эти пять беззаботных лет сильно меня изменили. Нет, внешне ничего не заметно, разве что я стал развит лучше физически, регулярно посещая спортзал. Но внутри я изменился сильно. Мои изменения не были мгновенны, всё происходило нелегко, но Тим Рах со знанием дела лепил из меня свой идеал и добился в этом немалого успеха, превратив в красивого выдрессированного мальчика для выхода в люди. Не знаю, осталось ли хоть что-то от того прежнего Криса. На протяжении наших отношений я притворялся, скрывая своё истинное отношение к нему. Я часто повторял себе: "Да, я не стал счастливым, зато я обеспечен". А теперь что? Герр Рах решил меня выбросить?

Подняв свою задницу с кровати, я быстро спустился вниз на первый этаж. Тим устроился на большом кожаном диване в углу, нога на ногу, с бокалом в руке. Жгучий брюнет, с идеально уложенными волосами, строгий чёрный костюм. Какого чёрта он так спокоен? Шампанское пьёт. Празднует, что ли?

Что-то не получалось найти нужные слова. Онемение от шока ещё не прошло. Но надо было срочно придумать, существуют же правильные слова, которые могут спасти наши отношения. Я хотел произнести что-то красивое, чувственное, чтобы он сразу же растрогался и одумался.

- Пожалуйста, ну пожалуйста, не делай этого... - выдавил я.

И всё. Больше никаких идей. Молодец, Кристиан!

Рах пил шампанское и долго молчал, так долго, что мне уже показалось, я сказал то, что надо. Он поудобнее устроился на диване. Это незначительное телодвижение натянуло мои нервы до предела.

Иногда по утрам я специально ждал, когда он встанет, позавтракает и соберётся на работу. И когда Тим уже был готов выйти из дома, я не давал ему уйти. Мне нравилось, что мои желания стояли на первом месте для серьёзного адвоката и я старался, - да мать твою, каждый раз старался - сделать лучший минет в его жизни! Иногда, если дело шло к ссоре, я тоже использовал этот приём. Это могло произойти где угодно, не только дома, но и в машине, в туалете ресторана и даже в примерочной бутика. А может? Я плавно приблизился к Тиму и протянул к нему руку. Он отодвинулся, как будто моё прикосновение вдруг стало ему неприятно.

Я поджал губы, и делая от него шаг в сторону, подошёл к холодильнику. Открыв его и вытащив бутылку шампанского, я сделал большой глоток, потом отхлебнул ещё. На хер манеры!

- Я встречаюсь с другим... и я влюблён в него.

Я подавился, и шампанское пошло носом. С силой сжав бутылку, я попытался откашляться. Моё сердце упало куда-то вниз. То есть это мужик не просто перепихнуться? Влюблён? Что он несёт? Любовь требует времени и миллион всяких милых и идиотских штучек, которые надо слепить воедино. Когда этот человек, работающий по восемьдесят часов в неделю, успел найти на это время?

Он погладил свою недавно отращенную и стильную бородку, отвёл от меня взгляд и тяжело выдохнул:

- Я собирался сказать тебе позже, но в любом случае до Рождества.

Ну спасибо... Я открыл рот, думая, что ответить, но замер, нерешительно глядя на него. На мой взгляд, бросать человека и просить съехать за две недели до Рождества - в высшей степени свинство. И вообще, он слишком гладко излагает - не моргнув глазом, ни тени нерешительности. Будь это кто-то другой, я бы сразу сказал, что всё это чушь собачья, дебильная шутка. Но Тим не склонен к такому юмору. И в эту секунду до меня уже точно дошло, что всё это реальность. Но как же подло пригласить меня в дорогой ресторан, подождать, пока я закажу любимое блюдо, выпью вина. А потом преспокойно сидеть напротив и смотреть, как я ем, зная, какую новость мне приготовил. Хорошо, что сказал в машине, а то бы я подавился шедевром итальянской кухни, от такого известия.

Тим встал, и при его приближении я на автомате заправил чуть длинные волосы за уши. Он улыбнулся на моё движение и, придав лицу слащавое выражение, произнёс:

- Не переживай так, с твоей внешностью тебе нечего бояться, один ты не останешься. У меня есть тот, кто готов заботиться о тебе. Так же, как и я.

Он провёл рукой по моим волосам. Его голубые глаза отдавали холодом. Несколько секунд эти немигающие непроницаемые глаза пристально изучали меня.

- О чём ты?

Тим пожал плечами.

- Не смотри на меня так своими милыми оленьими глазками, Крис. Я говорю о своём боссе.

Пиздец! Ну вот, ты и докатился, Кристиан! Тебя дают погонять, как велик лучшему другу, или доносить, как старые кроссовки младшему брату...

- Твой босс? Ты шутишь?

- Ты когда-нибудь понимал, когда я шучу? - Тим отошёл от меня. - Я хочу о тебе позаботиться.

"Хочу позаботиться". Эти сухие слова подействовали на меня как пощёчина.

- Да, я о тебе забочусь. С ним тебе не нужно будет беспокоиться о деньгах или о чём-то ещё.

- Но... ты обещал всегда заботиться обо мне. Может, тебе нужно время на то, чтобы остыть... Ну, Тим, милый... неужели ты не дашь мне даже шанса?

Человек склонен унижаться, когда припрёт, этого с ним я никогда не забывал. Почему я вспомнил про велосипед и кроссовки? Наверное, потому, что я всегда ощущал себя в его доме вещью. Я давно стал таким, каким себя знал и каким меня знали все его друзья и коллеги. Осознание того, что я пустое место, внедрилось в меня и с постоянной помощью герра Раха придавило намертво. И с этим грузом я жил, понимая, что время идёт, но ничего не меняется...

- Всё изменилось. Чёрт, мы были вместе пять лет, мы оба изменились. Я думаю... тебе с ним будет намного лучше. Ты сможешь заняться чем захочешь, он против не будет. Ну, что ты там хотел? Заниматься дизайном? Рисовать?

Я не мог произнести ни звука. Тим развернулся и пошёл к лестнице. Его шаги по каменным плиткам пола резали слух.

- Это неплохое соглашение. Условия более чем щедрые, Крис... - услышал я.

Тим произнёс эту фразу уверенным голосом профессионала. Таким тоном он разговаривает с клиентами, если хочет убедить работать именно с ним, убедить в том, что никто иной не сможет предложить того, что может он.

Я не мог и слова произнести в ответ, сердце громко застучало. Именно в этот момент я понял: это моя жизнь, не Тима Раха. Если хочешь что-нибудь сделать, делай сейчас. Если хочешь сказать, говори сейчас.

- Герр Рах! - крикнул я.

Тим резко обернулся и посмотрел на меня.

- Пошёл ты в жопу, урод!

Я понял, что удивил его, и этого следовало ожидать. За годы, прожитые вместе, Рах привык, что я никогда ему не возражал и уж тем более никуда не посылал. По крайней мере, вслух. Я всегда смотрел на него снизу вверх.

Быть акулой среди лучших адвокатов в Мюнхене и иметь мягкий характер золотистого ретривера невозможно. Борьба за клиентов жестока. Рах зарабатывал много денег и для себя, и для своих партнёров. Очень много денег. Поэтому агрессивность и напор были частью его характера.

Чеканя шаг, Тим подошёл обратно ко мне, пожалуй, ближе, чем хотелось. Я был на голову ниже и физически сильно уступал любителю баскетбола и железа, поэтому, порывисто вздохнув, я сдержал панику. В эту секунду всё висело на волоске.

- У моего мальчика тоже есть яйца?

Вся борзость мигом слетела с моего лица, и Рах влепил мне пощёчину. Видимо, раскаяние на моём лице проступило недостаточно убедительно, и он врезал ещё раз.

- Тогда мы не будем ждать... - продолжил Тим. Он сильно ударил меня по плечу, а потом больно сжал его. - Когда я выйду из душа, тебя здесь уже не будет, да?

По его подчёркнуто ровному тону я понял, что разговор окончен.