9

Холодный морозный воздух, словно пощёчина, ударил в лицо.

- Залезай, - приказал Миша.

Я послушно забрался внутрь машины, стоящей с заведённым двигателем в нескольких метрах от дома Тима. Материал сиденья, похожий на пластик, неприятно скрипнул, когда соприкоснулся с Мишиной курткой. В салоне пахло сигаретами и бензином. И всё это не могло скрыть запах моего страха, когда машина сорвалась с места.

Уличные фонари мигали вспышками света, а тени города пролетали мимо нас, когда я и ещё трое человек ехали в чёрном минивэне в неизвестном направлении. Мы с водителем встретились взглядами в зеркале заднего вида, а затем я снова переключил внимание на движущийся город в круговороте неона за окном. У меня был миллион вопросов, но я не мог найти голоса, чтобы задать их. Если бы Миша хотел меня убить, то сделал бы это ещё в доме. Эта мысль была единственным, что помогало мне держаться. Я не находил себе места. Волнение, страх и нервное возбуждение заставляли меня дрожать, словно от холодного ветра, когда реальность всего, что случилось, всего, что происходило сейчас, легла на мои плечи.

Моя грудь тяжело вздымалась от частого дыхания. Я сидел, вжавшись в сиденье, расширив глаза от ужаса, не способный задать свой миллион вопросов, и, словно загипнотизированный, наблюдал, как русский переодевается. В полумраке я следил за каждым его движением. Миша запихнул чёрную одежду в сумку и сверху положил пистолет, потом застегнул молнию и встретился со мной взглядом. Всё в его глазах было напряжённым и твёрдым, словно камень.

- Вези нас в зелёный дом, - сказал Миша, наблюдая за мной.

Его голос звучал плоско и холодно. Двое спереди переглянулись. Машина прибавила скорость, выехав на трассу и вливаясь в поток автомобилей.

- Какого хуя?! - раздался возмущённый голос Ангелики с переднего пассажирского сиденья. - Ты совсем с ума сошёл?!

Кто эти люди? О чём они говорят? Весь разговор был на русском, но интонация Ангелики выдавала сильное раздражение.

Она обернулась и бросила на меня ненавидящий взгляд. Белки её глаз, казалось, светились в полумраке. И вдруг девушка засмеялась совершенно сумасшедшим смехом.

- Ты что, и правда запал на него?!

Миша подался вперёд и резким движением схватил шею девушки, вжал её в подголовник и с силой дёрнул назад. Он сказал ей какое-то короткое слово на ухо.

Ангелика с трудом сглотнула - даже мне было слышно.

- Пусти, - жалобно засипела она.

Миша отпустил её, но выражение его лица не смягчилось ни на грамм.

- Для собственного же блага не доводи меня, - произнёс он уже на немецком.

Мы ехали уже больше часа. Тишина в машине оглушала. Было так тихо, что, я уверен, если хорошенько прислушаться, можно было услышать моё состояние шока.

Я наконец отогнал страх и решил заговорить.

- Ми... - тихо начал я, но воздух застрял в моих лёгких.

Он не ответил. Ему и не нужно было это делать. Взгляд холодных глаз сказал мне всё. Это пугало.

Мы давно съехали с трассы и не меньше часа двигались по просёлочной узкой, ухабистой дороге, пока наконец не въехали через старые ворота и не направились к дому по заметённой снегом подъездной дорожке. Машина остановилась, и я услышал тихое, злое бормотание Ангелики.

Миша наклонился ко мне и открыл дверь, жестом указывая мне выйти.

- Иди в дом.

Я вылез из машины и медленно пошёл к усыпанному снегом широкому деревянному крыльцу дома с облезлой черной рамкой вокруг двери. То и дело я оборачивался назад. Минивэн выехал обратно через ворота, и я видел, как Миша их закрыл.

Я обратил свой взгляд вокруг, медленно оглядывая окружающую меня обстановку. Этот дом был небольшим, высотой в два этажа, с грязно-зелёным фасадом и когда-то белыми окнами. Он выглядел так, как будто дышал на ладан: старая крыша местами явно провалилась, несколько крупных граффити на стенах, рядом груда дров и старая ржавая машина без колёс и пассажирских дверей в нескольких метрах от крыльца. Я повертел головой. В темноте было не разглядеть, но этот дом находился явно за чертой города и не в лучшем месте, окружённый высоким забором и неполными рядами кустарников, с которыми холодная погода расправилась жестоко, оставив их с обнажёнными чёрными ветками. Территория, освещённая только фонарями от крыльца, давала понять, что всё выглядит нетронутым и покрытым толстым слоем свежего снега.

Мои шаги стали неестественными и медленными. Миша закурил и грубо толкнул меня в спину, чтобы я быстрее шёл к двери. Ветер донёс до меня запах его сигареты, и я готов был умолять Мишу о затяжке, но благоразумно промолчал. Тихо переступая порог, я оказался в большой гостиной, на стенах которой завитками свисали огрызки обоев, а под ними виднелась облупившаяся белая краска. Потолок выглядел сильно повреждённым и был весь в тёмных пятнах.
Два больших грязных окна - по одному с каждой стороны - и жуткие дощатые полы. Сырые широкие половицы заскрипели от моих шагов. Убранство внутри испугало до чёртиков.

Я уставился на огромный полуразвалившийся камин посередине гостиной, по обе стороны которого располагались два кожаных изрезанных чем-то кресла с высокими спинками и старый стёганый честерфилдский диван. Бильярдный стол с выцветшим и рваным сукном, стоявший у одного из окон, и вовсе смотрелся карикатурно. В отличие от того, как дом выглядел снаружи, внутри он был ещё хуже: грязный, абсолютно промёрзший и заброшенный.

- Кристиан, - сказал Миша.

Вот и всё. Он вложил в моё имя столько угрозы, что у меня подкосились ноги. Я резко обернулся.

- Сейчас я затоплю камин.

- Камин?

- Да. Камин, - он дёрнул плечом в сторону стены.

Миша ходил по дому и включал везде электричество, а потом я услышал, как со скрипом открылась шиберная заслонка у дымохода. Я робко шагнул дальше внутрь и через несколько шагов оказался в кухне. Как и в гостиной, там был тот же тёмный дощатый пол и облезлые стены. Ряд светлых шкафов разбавлял один тёмный от другого гарнитура и деревянная столешница. У стены стоял большой, местами ржавый холодильник, а на конце кухонной стойки располагалась алюминиевая раковина. Плиты и микроволновки не было. В задней части кухни я заметил небольшую узкую дверь с кривой красной надписью Slayer. Вход в подвал, где прячут трупы, залитые в бетон?

Эта дикая мысль отняла практически все мои силы, я еле стоял на ногах, когда поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и зашёл в одну из комнат. Всё в ней было каким-то нетронутым, в паутине и пыли. Я заметил овальный пушистый ковёр на полу и широкое окно с занавесками. Большая старинная люстра венчала потолок, обшитый горизонтальным сайдингом.

Я двинулся вперёд, в сторону ванной, когда за мной раздался голос с акцентом:

- Сейчас нагреется вода, и ты пойдёшь в душ.

Это не был вопрос.

Толкнув дверь ванной, я вошёл и увидел замок. Он был старым и ржавым, но после нескольких поворотов поддался, и я закрыл дверь на два оборота, испытывая какое-то детское ощущение защищённости.
Сев на низкий унитаз, стоящий впритык к маленькой голубой раковине, я посмотрел на душевую с плесневелой тканевой шторкой и единственным крохотным окном. Вся ванная была размером со шкаф.

Через несколько минут, после нескольких брызг и всплесков, из крана потекла ржавая горячая вода. Подождав немного, пока вода не стала более-менее чистой, я разделся и встал под струи обжигающей воды.

Что, чёрт возьми, мне делать? Сомнительная удача, что он меня не убил. Зачем он притащил меня сюда? Блять. Я закрыл глаза, мечтая заставить всё это исчезнуть. Отмотать время назад, чтобы сделать всё по-другому. Спасти Тима от выстрела, который я так любезно помог совершить. Я нравился русскому. Он меня хотел. Вот почему я всё ещё дышал. За это надо держаться.

Я вылез и сразу же задрожал от холода, вытерся полотенцем, которое нашёл на крючке, и огляделся в поисках какого-нибудь халата. Взяв в руки свои вещи, я вышел из ванной в спальню.

Миша медленно повернулся, ухмыляясь и прижимая телефон к уху. Но при виде меня его ухмылка исчезла. Полагаю, моё голое тело после душа произвело нужный эффект.

- Позже, - хрипло произнёс Миша, всё ещё не сводя с меня глаз.

Моё тело дёрнулось, когда я увидел, что его ледяные радужки, холодные и горячие одновременно, устремлены на меня. Прервав наш зрительный контакт, он пересёк спальню и положил телефон на комод. Я плавно подошёл к кровати и положил на неё вещи.

- Хочешь меня.

Снова не вопрос, но уже мягким голосом, не таким, каким он разговаривал по телефону.

Я старался сохранять спокойствие, улыбка, которую я подарил ему, была натянутой, нервной, когда я поднял на него глаза. Его взгляд метнулся на брошенную мной на кровать одежду.

Миша долго и задумчиво смотрел на меня, и в его взгляде было что-то, что я не мог расшифровать. Я моргнул, глядя в пол, сдерживая грёбаные слёзы, которые уже начали обжигать и покалывать глаза, но я сопротивлялся изо всех сил, чтобы оставаться стойким, когда на самом деле был просто чёртовым трусом. Трахаться с мелким вором - не то же самое, что с убийцей. Я сделал несколько поверхностных вдохов и посмотрел на мужчину напротив. Напряжённая складка образовалась на его лбу, но лицо оставалось с неизменно серьёзным выражением.

Миша подошёл ближе, протянул руку и убрал влажные волосы с моего лица. Другой рукой взял джемпер с кровати и накинул на мои плечи. Слёзы всё-таки потекли по моему лицу, и Миша вытер их большим пальцем. Он скользнул рукой вниз по шее. Я затаил дыхание, не смея пошевелиться, отшатнуться от его прикосновения, моя кожа вся покрылась мурашками.

- Плачешь по Раху? - с интересом спросил он.

По Раху? Мой желудок скрутило, и я не знал кивнуть или нет. Я правда не мог ответить на этот вопрос. Конечно, Тим не заслуживал смерти, но именно этот вопрос Миши высветил всю ложь наших отношений, в которых я жил последние пять лет. В начале мы всё время занимались сексом. Тим был ненасытен. Ему всё время было мало, и это обмануло меня. Я просто путал его похоть с любовью. Но со временем стало так много всего, что мне не нравилось в этом человеке. В первую очередь он уничтожил мою личность...

- Тим мёртв... Это случилось, и ничего не вернуть, но я хочу знать за что?! - последнее слово прозвучало громче, чем я рассчитывал, и я увидел, как на лице Миши промелькнуло какое-то веселье.

Повисла тишина. Меня била дрожь - от холодного дома или от моих эмоций, я не знал.

- Это месть, - наконец произнёс он.

Я громко выдохнул, не веря ему.

- Я хочу правду, Миша... - тихо попросил я.

- Почему ты решил, что я лгу? - его глаза говорили о том, что это было гораздо больше, чем какая-то месть. Было что-то ещё. Какой-то вызов.

- Я не знаю... но Тим... он просто адвокат по коммерческим вопросам. За что ему мстить? Тем более убивать?

Миша стиснул челюсть, а я продолжал, прежде чем разум мог меня остановить:

- Скажи мне: за что? Что он сделал такого, что кто-то захотел его смерти?! Какая хуйня в этой папке?

Я замолчал, захлёбываясь в собственных всхлипах, пока Миша стоял и смотрел на меня - убийца, в бледно-голубых глазах которого отражался лишь гнев. Я чувствовал, что эмоционально истощён. Мне ужасно не хотелось, но я спросил:

- Зачем тебе я?

Миша отошёл от меня, прежде чем потянуться за краем красной толстовки и стянуть её через голову.

- У меня изначально не было в планах убивать тебя, Кристиан.

Я старался не смотреть на его широкую мускулистую грудь в чёрной майке. И всё же он поймал мой взгляд.

- Да, я собирался использовать тебя, чтобы без лишних хлопот убить Раха.

- Так мы встретились не случайно?

Я видел, как жилы на его шее вздулись и свирепость в глазах намекнула мне заткнуться.

- Ты такой... - выдохнул он.

Миша скрипнул зубами, замолчал и сжал кулаки. Напряжение нарастало между нами, но мне уже было плевать, что он сделает сейчас со мной.

- Какой? - выпалил я и затем повторил ещё громче: - Какой?! Да, я не хотел сесть в тюрьму за ограбление, а теперь из-за тебя, сука, мне светит сесть за убийство! Так какой?! Тупой? Наивный? Глупый? Я это и без тебя знал!

Русский неловко потрогал переносицу, ухмыльнулся, облизал губы и медленно произнёс:

- Ты заставил меня чувствовать то, что никто другой не способен был. Никто не смотрел на меня так, как ты.

Мать твою! О чём он?

Русский улыбнулся своей блядской невинной улыбкой и пристально посмотрел на меня. Весь облик Миши сейчас выражал ужасную уверенность, насмешку и дерзость. Я видел ту же жестокость во взгляде. Миша плавно опустился в кресло и наклонился вперёд, расположив локти на коленях.

- Вариантов у тебя нет, Кристиан. Ты теперь со мной.

Какое-то время мы молчали, просто смотрели друг другу в глаза. Мой взгляд, наполненный безысходностью и страхом, и его - холодной уверенностью.

- Видимо, - согласился я, слыша, как мой голос дрожит.