9.

В голове шумят сотни голосов, словно рой пчёл поселился внутри неё, бесконечно жужжа и пытаясь найти выход. Это странное и непривычное ощущение почти не беспокоит её. Кажется, что её вообще ничего не беспокоит. Говорят, что некоторые вещи лучше не осознавать, и это, похоже, один из таких случаев.

Тамара открывает глаза.

Она оглядывается вокруг. На старом диване, обтянутом ярко-оранжевой искусственной кожей, неестественная поза с согнутыми в локтях руками её не удивляет. Скорее всего, её беспокоило бы то, что она сидит, если бы она вообще что-то чувствовала. Возможно, ей в принципе не нужно сидеть? Она может обойтись и без этого. Похоже, ещё минуту назад, её беспокоил странный сон. Но разве она спала? Нет. Ей не нужно спать. Она просто по какой-то старой, совершенно не нужной и нелепой теперь привычке, уже несколько часов подряд сидит на диване, с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, как она сюда попала.

Этот диван выглядит так, будто пережил уже не одно десятилетие. Даже сейчас, несмотря на её внутренний хаос, она отмечает про себя, что в этом диване нет никакого смысла. Но это часть её новой реальности, и мысли о нём не волнуют её.

Тёмная небольшая комната с пластиковыми обшарпанными стенами, напоминающими панельные дома в колониальных поселениях. Из мебели, только этот нелепый диван...

«Зачем их только придумали? В них нет никакого смысла», – мелькает мысль в её голове, как нечто иррациональное, но привычное.

Комната почти полностью лишена мебели: только этот нелепый диван и покосившийся стол с выключенной настольной лампой. Одно стекло отсутствует в оконной раме, и прохладный ночной воздух, порывами вбрасывая мелкий снег прямо на пол, время от времени касается её оголённой кожи. Поскольку у Тамары нет явных ощущений, холод не беспокоит её, так же как и боль, которую он приносит в целом.

Вместо этого её внимание сосредоточено на внутреннем беспокойстве – стремлении разобраться с тем роем голосов в голове. Голоса в голове. Это беспокойство пронизывает её сознание, словно тончайшая иголка, проникающая в самую глубокую часть её ума. Она пытается собрать свои мысли, понять, что происходит, но каждое движение нейронов её мозга напоминает попытки поймать дым в руке.

Пожалуй, только... Воспоминание о том, как она сюда попала, не даёт покоя. Возможно, она здесь не должна быть. Эта мысль появляется и исчезает, как и другие, которые приходят и уносятся. С трудом она пытается вспомнить своё прошлое, но это даётся ей тяжело. Каждая попытка вспомнить что-то важное оканчивается размытым ощущением утраты и пустоты. Главное, отсутствием смысла.

Темнота в комнате становится её единственным другом, с которым она может поговорить. И всё же, несмотря на всю свою странность, она осознаёт, что находится в этом пространстве, неохотно принимая новые правила своей существующей реальности. Но сознание, оставляющее её старые воспоминания, упорно жаждет разгадывать загадку своего состояния.

В этом лабиринте, полном шорохов и призраков воспоминаний, Тамара постепенно осознаёт, что её тело всё ещё принадлежит ей, но то, что она ощущает, уже далеко от того, чем было раньше. Она не просто тело, а пустой сосуд, через который пробиваются остатки её человечности. Этот процесс понимания мучительно медленный и невыносимо сложный, но она пытается следовать за ним хотя бы для того, чтобы найти путь обратно к себе, к своему настоящему «я».

Какое-то беспокойство все-таки остаётся. Что-то не даёт покоя новому состоянию Тамары, словно тончайшей иголкой пронизывая выделенную клеточку мозга, где-то очень глубоко в её шумной голове. Голоса.

– «Нельзя её так оставлять, она испортит свою оболочку», – раздается чей-то голос в голове, который проникает ближе всего к сознанию Тамары.

– «М-да..., но ещё рановато. Ей нужно немного больше времени для адаптации», – отвечает другой голос.

– «Ну, хотя бы отведи её в другую комнату, без окна».

– «Хорошо. Попробуем».

Тело Тамары встаёт и медленно выходит из комнаты. Она, словно пассажир внутри этой оболочки, наблюдает за происходящим с ощущением отстраненности. Тело проходит по тёмному коридору, поднимается по лестнице на следующий этаж и входит в комнату, напоминающую кухню. Здесь гораздо теплее. Она застывает в позе, в которой её оставил «пилот», ощущая тепло и уют. Менять что-либо не имеет смысла – и так удобно. И тепло.

– «Здесь кто-нибудь есть?» – впервые за несколько дней произносит нечто осознанно. То, что она сама захотела сказать. Только произносит не вслух.

Последние двое суток, после того как она обнаружила себя ночью в большом поле среди неизвестных ей ранее растений, её тело совершенно не слушалось её. Как и пару минут назад, она чувствовала себя чужой в нём. Ноги двигались сами, гуляя по земле между рядами дышащих растений. Точно дышащих. Она слышала их дыхание у себя в голове, только дыхание было не обычным, не как у человека, а односторонним. Сначала они долго и шумно выдыхали, извергая из себя ошеломляющей красоты пыльцу, мерцающую на свету миллионами оттенков и цветов, которые раньше Тамара никогда не видела. Спустя какое-то время, о продолжительности которого ей сложно судить, эти огромные цветы вдыхали пыльцу обратно.

Именно цветы. Почему‑то ей хочется думать, что эти растения – и, кстати в их разумности она также не сомневается – являются цветами.

Всё это время тело носило её разум по полю, а голоса, позже ушедшие куда-то глубоко, шумным гулом звучали в голове. Она словно сомнамбула, транслирующая чужие мысли, повторяла и повторяла за ними, произнося их вслух. Она бродила там кругами целые сутки, не имея особого желания покидать это место. Но потом, без видимой причины, решила уйти. Найдя выход на дорогу, она побрела по ней прямиком в город. Кажется, что это было не её собственным решением, да и о том, что там будет город, она тоже как будто не знала.

Тамара поворачивает голову. Смотрит на себя и обнаруживает, что одета в форменный комбинезон РККП. Постепенно память начинает возвращаться к ней. Последнее, что она помнит, это то, как вместе с командой, в которую в этот раз входил Виктор Малышев, человек, которого она всеми силами старалась избегать по службе, чтобы не напоминать себе, как сильно она его любит, погружались в капсулы криосна. Они шутили и смеялись, планируя устроить совместную вечеринку после очередной стандартной инспекции новой колонии. Полёт должен был занять около двадцати пяти суток, но сейчас кажется, что прошла целая вечность.

Где же остальной экипаж? Где Виктор? И почему её оставили здесь одну? Вопросы возникают в сознании один за другим. Не то чтобы эти вопросы её сильно беспокоят или как-то расстраивает отсутствие ответов, но кажется ответы на них были бы ей приятны, особенно учитывая постоянное ощущение присутствия кого-то рядом.

– «Виктор, это ты?» – спрашивает Тамара, её голос звучит в голове отстранённо. Она не верит, что получит ответ. В комнате царит тишина. – «Ребята, кто-нибудь здесь есть? Почему никто не отвечает? Я знаю, что здесь кто-то есть...» – вдруг она осознаёт, что её слова произносятся не вслух, а в её разуме, без звука.

– «Не стоит волноваться, Тамара», – звучит голос, который она уже слышала ранее.

– «Я совершенно не волнуюсь, но мне кажется, что я не одна. И всё же, никого рядом нет», – не скрывает своё любопытство девушка, вглядываясь в тёмную, незнакомую комнату.

– Яяэновиш... – пытается она сказать что-то, но из её уст вырываются только искажённые звуки.

– «Не обязательно говорить вслух. Мы можем слышать тебя так же, как и ты нас». – Голос звучит спокойно и уверенно. Хотя теперь она понимает, что это не голос и не слова, а скорее образы, которые её разум воспринимает как общение.

– «Разве это возможно? Как?»

– «Мы слышим твои мысли, твоё сознание. Точно так же, как и ты можешь слышать нас, если захочешь».

– «Но я не хочу слышать их постоянно. В голове словно роятся пчёлы. Слышать тысячу голосов и не разбирать, что они говорят, просто невыносимо».

– «Тебя это беспокоит?» – без капли эмоции спрашивает голос.

– «Нет», – честно отвечает Тамара.

– «Скоро ты научишься концентрироваться только на тех голосах, которые тебе нужны, и на тех, которые обращены непосредственно к тебе».

– «Кто вы такие?» – спрашивает Тамара, чувствуя безразличие и в то же время жажду информации.

– «Теперь мы называем себя Посланники. Позже ты узнаешь, кто мы такие. Пока что тебе нужно немного времени для полного восстановления. Процесс перевоплощения занимает больше времени, чем обычно. Скоро ты сможешь прийти в себя и, возможно, встретить своих друзей».

– «Они тоже здесь? И Виктор тоже?» – информация о её смерти, кажется, не трогает её, как будто она ещё не осознала её полностью.

– «Да, Виктор тоже на планете, но пока он не с нами. Надеюсь, мы сможем это исправить вскоре, и ты встретишься с ним. Возможно, даже станешь его наставником. Кстати, меня зовут Тед. Я буду твоимнаставником».

– «Приятно познакомиться, Тед», – по какой-то давней, совсем не имеющей значения, привычке, совершенно на автомате, отвечает Тамара, не вкладывая особого смысла в эти слова. – «А где ты? Почему я тебя не вижу?»

– «Я далеко от тебя, в новом городе на другой стороне планеты. Скоро я приеду за тобой и привезу в наш город. Зима наступает, и в старом городе выжить будет трудно. Поэтому мы переезжаем в новый город. Я расскажу об этом позже, а пока отдыхай».

– «Как мне отдыхать? Я кажется не могу спать... и усталости совершенно не чувствую».

– «Нам больше не нужно спать. Чтобы быстрее восстановиться, выходи утром на улицу и поглощай солнечную энергию. Другая пища пока не нужна».

– «Хорошо».

Тамара смотрит на окно, завешенное шторой. Сквозь неё пробивается тусклый свет, предвещая утро. Подходя к окну, она отодвигает штору и наблюдает.

Спустя минуты или часы, мир за окном постепенно наполняется светом. Кажется, она ощущает слабое тепло, проникающее через стекло. Несмотря на внутреннюю пустоту и чувство отчуждения, её тело инстинктивно тянется к свету. С каждым моментом, когда он становится ярче, Тамара чувствует, как её внутреннее состояние начинает меняться, как будто сама природа предлагает ей поддержку и надежду на восстановление.