10.

Виктор открывает глаза. Он уверен, что ночь прошла, но кажется, что не проспал и минуты. Протягивает руку вдоль кровати, надеясь нащупать Диану, но рядом пусто. Приподнимается на локтях, осматривает тёмную комнату. Её нет. Он шарит рукой по тумбочке, которую недавно придвинул ближе к кровати, и находит ручной терминал. Экран показывает пять часов четырнадцать минут утра. Ему не терпится встретиться с комендантом и обсудить возможность вылазки в старый город.

Нужно придумать причину. Не может же он сказать, что собирается туда только ради поиска Тамары или даже всех погибших членов экипажа. В этом нет логики. Но он чувствует, что обязан её найти, хотя сам не понимает, зачем. Оправдывает себя тем, что Тамара – единственный родной человек из его прошлой жизни, жизни, к которой уже не вернуться, даже если бы корабль был исправен и он смог вернуться в то место, которое считал домом последние тридцать лет. Тамара становится символом привычного существования, якорем для прежнего Виктора.

Он встаёт с кровати. Нагота напоминает ему о Диане, и чувство вины снова пробивается в сознание, холодное и настойчивое. Он на ощупь ищет одежду, но в темноте несколько раз ударяется головой о соседнюю кровать и большим пальцем ноги о ножку стула. Раздражение нарастает. Он находит выключатель у двери и включает освещение. Яркий свет заставляет его зажмуриться. Он прижимает пальцы к векам, пытаясь помочь глазам привыкнуть. Когда глаза немного привыкают, он находит штаны и футболку, одевается и выходит в коридор.

Он идёт без определённой цели, бродит по коридорам бункера, освещённым слабым ночным освещением. Поднимается и снова спускается по лестницам, пока не находит столовую. Войдя, он видит тётушку Лизи. Она сидит одна за столом, склонив голову на руки, сложенные на столе. Виктор решает, что она уснула, и разворачивается, чтобы уйти.

– Снова проголодался, мальчик мой? – раздаётся её усталый голос.

– Тётушка Лизи, я не хотел вас беспокоить, – говорит он, подходя ближе. – Просто решил пройтись и случайно... зашёл просто так.

– Хочешь, я покормлю тебя завтраком? Садись, милый, – она поднимается и начинает суетиться. – Совсем старая стала, притомилась. Извини за мой вид, – поправляет халат и направляется на кухню.

– Что вы, тётушка Ли... – начинает он, но она уже скрывается за дверью.

Виктор чувствует себя неловко и тяжело вздыхает, следуя за ней. Войдя на кухню, он видит, что женщина уже накладывает завтрак и заваривает чай.

– Да, уже совсем старуха расклеилась, старость такое дело, сынок, – говорит она, наливая чай.

– Ну что вы, тётушка Лизи, вы моложе всех молодых. О такой энергии только мечтать, да и выглядите потрясающе.

– Ах ты юный ловелас, – отвечает она, грозя ему пальцем. – Меньше разговоров, больше еды. Смотри, какой худенький. Давай, ешь.

Виктор садится за стол, где уже стоит завтрак, и начинает есть.

– Я покормила ребят, уходящих в дозор на дежурство, – говорит тётушка Лизи, заметив его удивление. – Наших штурмовиков. И прикорнула немного, ожидая девчонок. Они должны вот-вот прийти, чтобы заступить на смену.

– А Дианы случайно среди них не было? – спрашивает он, стараясь скрыть интерес.

– Была, девочка моя. Жалко её. Совсем одна. Без родителей и лучшего друга. Как она держится, не понимаю. Сто раз говорила ей, бросай это дело и приходи ко мне на кухню. Здесь тепло, и я за ней присмотрю. Девчонки дружелюбные, приглядели бы. А то и в ночную забрала бы, но она ни в какую. Переживаю за неё каждый раз.

– Её родители тоже погибли от рук мутных?

– Нет. Отец разбился, ремонтируя что-то на подстанции. Он был электриком. А мать умерла при родах. Сильное кровотечение или что-то в этом роде. Я уже не помню.

– Какой ужас, – говорит Виктор.

Лизи продолжает рассказывать, но он уже не слушает. Он думает о том, как тяжело Диане расти сиротой с самого детства, и как важно оставаться рядом с ней. Ему хочется скорее увидеть её, обнять и не отпускать.

В кухню заходят женщины, пришедшие на смену. Они смеются и кокетничают при виде Виктора, но тётушка быстро их успокаивает, приказывает переодеться и начать готовить завтрак. Виктор доедает, выпивает крепкий чай, который придаёт ему бодрости.

Они с тётушкой Лизи выходят из столовой. Она тянет за рычаг лифта, и тот со скрежетом начинает подниматься снизу.

– Уж не влюбился ли ты в нашу Диану? – спрашивает она, подмигивая.

Виктор смотрит на неё, не зная, что ответить.

– Присмотрись к ней, – говорит Лизи. – Она норовистая, с жёстким характером, но внутри всё ещё маленькая и хрупкая. Ей нужно тепло и забота. Она хорошая.

Лифт останавливается. Лизи открывает защитную решётку и выходит на платформу.

– Только не вздумай её обидеть. А то я сама оторву твои причиндалы и приготовлю их тебе на завтрак. Понял? – говорит она и снова подмигивает.

Виктор улыбается и подмигивает в ответ. Поворачивается к лестнице. Сейчас меньше всего он хочет обидеть Диану. Ему хочется её защитить. Вспоминая о Тамаре, он понимает, что должен увидеть её и разобраться в ситуации. Он помнит жалобы на нехватку продовольствия, которые обсуждали на вчерашнем совете, и решает предложить коменданту отправить разведывательную экспедицию в город. Ночью шёл снег, холода приближаются, мутные скоро покинут свои места обитания. Ждать больше нельзя.

Первые лучи долгожданного солнца, словно нежный шёлковый палантин, касаются кожи Тамары, и она сразу же ощущает, как её тело наполняется теплом. Сначала она чувствует лёгкое покалывание, будто кто-то нежно касается её кожи тысячами крошечных иголочек. Это ощущение быстро углубляется, превращаясь в мягкую волну, медленно разливающуюся по её телу. Тамара всё ещё с трудом снимает с себя одежду, её движения неловкие, как у новорожденного, впервые пытающегося освоить своё тело. Она распахивает пластиковые окна и жадно впускает в комнату поток солнечного света, как человек, задыхающийся от жажды, пьёт воду.

В её сознании возникает чувство абсолютного счастья – впервые с того момента, как она осознала, что больше не принадлежит старому миру. Свет нежно обволакивает её, и Тамара чувствует, как он проникает глубоко внутрь, заполняя каждую клеточку тела. Это не тот яркий и горячий солнечный свет, который она знала раньше; здесь он мягче, словно пропитывающий теплом, подобным ароматной пенной ванне. Этот свет не просто согревает, он насыщает. Воздух кажется лёгким и свежим, как в горах после дождя, и пахнет чем-то неуловимо сладким, напоминающим смесь трав и морской соли.

Она закрывает глаза и мысленно возвращается в свою прошлую жизнь, к знакомым пейзажам, тёплым летним дням и любимым людям. Сколько раз она наслаждалась солнечными лучами, лёжа на траве, слушая шёпот ветра в листьях деревьев? Но теперь всё изменилось. Теперь её жизнь связана с этой чужой планетой, и Тамара вдруг понимает, что уже не тоскует по старому миру так сильно, как думала. Память о прошлом становится чем-то далёким, почти нереальным, бессмысленным, как сон, который постепенно растворяется с пробуждением.

Она понимает, что это новое ощущение важнее воспоминаний.

Её больше не тянет назад.

То, что она испытывает сейчас, нечто иное. Свет теперь кажется живым, он мягко пульсирует, проникает сквозь кожу и въедаться внутрь, будто питает её изнутри. В этот момент Тамара осознаёт, что свет на этой планете не просто согревает её тело, он как будто восстанавливает что-то важное, давно потерянное. Это чувство заставляет её сердце биться быстрее, и она неожиданно для себя понимает, что ей нравится это новое ощущение свободы – быть здесь, в этом странном, но притягательном месте, где она может начать всё сначала.

Открыв глаза, она видит, как солнечные лучи играют на её коже, создавая мириады маленьких бликов. Эти блики, как золотые искры, танцуют по её рукам и плечам, словно маленькие феи, принесшие с собой обещание новой жизни. Она вдыхает глубоко, наслаждаясь свежестью воздуха, который наполняет её лёгкие. В этом воздухе есть что-то особенное – он кажется прозрачным, словно фильтрованный через тысячи цветов и трав. Он приносит с собой пряный аромат свежести и новизны, как обещание нового начала.

Тамара улыбается, чувствуя, как её сердце наполняется радостью. Она понимает, что её ждёт что-то неизвестное, но уже не боится этого. Эта планета дарит ей ощущение нового начала, и в этот момент она осознаёт, что готова принять её.

Волнистые рыжие волосы Тамары длинными прядями ложатся на плечи и спускаются ниже, вдоль тела, до самого пояса. Они колышутся на лёгком утреннем ветру, словно языки пламени, мерцающие на ветру. Тамара ощущает, как тёплые солнечные лучи скользят по её коже, словно мягкие прикосновения невидимых пальцев. С закрытыми глазами и раскинутыми в стороны руками, она напоминает богиню Венеру, только что вышедшую из морской пучины – хрупкая, но одновременно сильная, готовая принять этот новый мир.

Открыв глаза на мгновение, она смотрит на солнце, восходящее из-за гор, покрытых снежной шапкой. Свет заливает всё вокруг, но удивительным образом её глазам не больно, как было раньше... до смерти. Её взгляд скользит по округе. Внезапно она замечает, что неподалёку на улице кто-то стоит. Она прищуривается, чтобы лучше разглядеть – её глаза всё ещё привыкают к яркости. Человек стоит обнажённый, спиной к ней. Стопы упираются в тёплую землю, руки раскинуты в стороны, лопатки и плечи расправлены. Солнечный свет скользит по линии позвоночника, по пояснице, по бёдрам, выхватывая из тени каждую складку кожи и изгиб мышц. Он неподвижен, словно впитывает тепло всем телом.

«Неужели это Виктор?» – сердце на миг замирает, наполняясь надеждой и тревогой.

Нет. Виктора она узнала бы по линии шеи, по тому, как он держит плечи. Этот силуэт похож, но не он. Когда-то в юности, она часто видела его совершенно голым, как и он её. В студенческие годы они совсем не стеснялись друг друга, свободно разгуливая по комнате в общежитии академии нагишом, когда Виктору удавалось выгнать соседей-однокурсников. Они дурачились, как дети, устраивали бои на подушках, а затем на спор целовали каждый сантиметр тела друг друга, порой сутками не покидая постели. Даже душ принимали вместе, пока была такая возможность, наслаждаясь каждым моментом близости.

Эти воспоминания мелькают у Тамары в голове, вызывая смесь тоски и нежности. Она выходит из дома и направляется к незнакомцу, которого заметила на улице. Тёплый ветерок, наполненный ароматами незнакомых цветов, мягко обволакивает её, и каждый шаг кажется более уверенным и решительным. Подойдя ближе, она узнаёт в нём Дэниза, второго пилота с корабля «Герой-25». Он стоит, словно статуя, с раскинутыми в стороны руками, впитывая солнечную энергию, и не замечает её присутствия.

– «Здравствуй, Дэниз», – произносит она, но не открывает рта. Слова звучат в её голове, словно мысленный посыл.

– «Привет, Тамара», – отвечает он так же, мысленно и поворачивается. Его глаза остаются закрыты. – «Рад тебя видеть здесь. Как видишь, я не Виктор».

– «Ой, ты всё слышал?» – Тамара искренне смущается, чувствуя, как её щеки пылают.

– «Да, прости. Но я, как и ты, ещё не научился правильно общаться и отличать чужие мысли от того, что говорят мне», – извиняющимся тоном отвечает Дэниз, слегка улыбаясь. Его глаза по-прежнему закрыты, как будто он пытается насладиться каждым моментом этого нового опыта.

– «Ничего, я понимаю», – Тамара старается успокоиться, напоминая себе, что они оба ещё привыкают к новому состоянию.

– «Я и не знал раньше, что вы с Виктором... были влюблены... Хотя сейчас думаю, это не имеет значения. Разве нет?» – продолжает Дэниз, его голос мягок, но в нём слышится лёгкая доля любопытства.

– «Знаешь, это было давно, и сейчас правда уже не важно. Просто хотелось встретить кого-то знакомого... Как ты себя чувствуешь?» – Тамара пытается сменить тему, чувствуя, как в груди слегка покалывает от неопределённости.

– «Теперь лучше, чем ночью», – отвечает Дэниз. – «Мой наставник, его зовут Роберт, сказал, что скоро нас заберут в большой город, где-то далеко отсюда. Но пока мы должны до конца восстановить силы...»

– «Да, Тед мне то же самое сказал. Ты правда думаешь, что нам будет хорошо здесь?» – спрашивает Тамара, пытаясь уловить что-то в глазах Дэниза, неуверенность или надежду. Её голос слегка дрожит, выдавая страх перед неизвестностью.

– «Не знаю, но у нас есть шанс начать всё заново», – отвечает Дэниз, и в его голосе звучит странная смесь оптимизма и сомнения. – «Разве это не то, о чём мы мечтали когда-то, до всего этого? Хотя если честно, я не думал об этом раньше, но, кажется, должно быть хорошо. Да и разве у нас есть выбор?» – с философским спокойствием отвечает Дэниз, словно размышляя вслух.

– «Не думаю», – Тамара раньше не задумывалась об этом, но сейчас эта мысль засела у неё в голове. – «Но всё-таки мне хотелось бы встретиться с Виктором. Тед сказал, он тоже здесь, на планете, но почему-то ещё не с нами».

Тамара чувствует, как сердце колотится чуть быстрее. Где же Виктор? Почему они не вместе? Она смотрит на Дэниза, и в его взгляде видит отражение собственных мыслей – те же вопросы, та же неуверенность перед неизвестностью.

Поднявшись в центральный холл, Виктор решительно направляется к кабинету коменданта. Коридор освещён тусклым светом. Он осторожно стучит в дверь, надеясь не разбудить старика, если вдруг, тот ещё спит. Через несколько мгновений дверь открывается, и на пороге появляется Мартин. Это высокий, сухощавый человек средних лет, с суровым выражением лица. Если Виктор правильно запомнил, тот заведует аграрным и животноводческим сектором. Артур уже упоминал, что на грядущих выборах, он будет вторым претендентом на пост коменданта.

Малышев понял, что здесь выборы проходят раз в пять лет, как и положено в колониальных поселениях, но чаще всего всё заканчивается тем, что действующего руководителя оставляют, пока он в силах работать и находится в здравом уме. При этом должность коменданта обычно не подразумевает неограниченной власти: он, как председатель совета старейшин, скорее должен объединять все отрасли и следить за исполнением традиций и регламентов на собраниях. Опыт устаревших форм правления на Земле показывает, что длительное удержание руководящих постов в одних руках нередко негативно сказывается на политической обстановке. Однако по понятным причинам в здешних местах люди не стремятся к серьёзным изменениям в системе управления остатками колонии и зачастую продлевают полномочия действующих комендантов, пока те физически способны занимать свои посты и сохраняют ясность ума. Либо, как сейчас, ждут, пока старый председатель сам не заявит о снятии с себя этой ноши.

– Доброе утро, Виктор, – сдержанно кивает Мартин. – Входи, комендант тебя ждёт.

Словно ощущая себя в ловушке своей собственной работы, Артур сидит за массивным письменным столом, заваленным бумагами. Пожилой, с густыми седыми волосами и усталыми глазами, он отрывается от работы только тогда, когда видит Виктора.

– Заходи, мальчик мой, рад тебя видеть, – его голос, несмотря на усталость, полон тепла. – Ты как раз вовремя, мы с Мартином обсуждали списки необходимых продуктов для общины.

Он прерывается, его тело сотрясает приступ кашля.

– Всё в порядке, Артур? – Виктор подходит ближе.

– Да-да, всё нормально, – он отмахивается. – Проклятая пыль. Надо чаще выходить на свежий воздух... Скоро зимний сезон и... может быть, я сам соберусь с нашими штурмовиками в экспедицию в город, как в старые добрые времена. Мартин, что скажешь?

– Конечно, Артур, – Мартин смотрит на него с уважением. – Вы ещё полны сил и энергии. Вы всем нам покажете...

Артур, однако, выглядит задумчивым и слегка расстроенным.

– Ой, да брось ты..., куда мне старику... – снова начинается приступ кашля.

– Может, сегодня прогуляемся до подстанции, комендант? – предлагает Виктор. Возможно старику и правда нужно больше находиться снаружи.

– Посмотрим, сынок. Посмотрим... Вот, сначала закончу дела, – он поднимает стопку бумаг и слегка трясёт ими.

– Я тут кстати, подумал о вчерашних жалобах старейшин, – продолжает Виктор промежду прочим. – Может, организуем небольшую разведывательную вылазку в город? Взять мелочи, хоть... например медикаменты. И понять, на каком этапе отход мутных. Ночью был снег, температура падает...

– Но днём снова поднимается, Виктор. Это очень опасно. Я не хочу больше терять людей, – Артур откашливается, и его лицо искажает боль. Он сплёвывает в тряпку, заменяющую носовой платок. – Мы и так рисковали, отправляя людей за тобой. Очень опасно... Очень...

– Консул прав, Артур, – неожиданно вмешивается Мартин, – если осторожно добраться до поселения, разведать обстановку и не лезть на рожон, только убедившись, что ситуация безопасна, можно попытаться войти в город. Антибиотиков почти не осталось. Вы сами уже сколько сидите без лекарств?

– Да и мне, чтобы лучше разобраться в ситуации, было бы полезно самому поехать со штурмовиками. Посмотреть, так сказать, со стороны.

Артур, хмурится сильнее, смотрит на обоих и после паузы говорит:

– После обеда я поговорю с Сергеем, и мы обсудим возможность вылазки. Виктор, если ты хочешь, можешь присутствовать на разговоре. Твои аргументы могут быть полезны. А если понадобится, надавишь полномочиями. И заодно настоишь на своём участии в операции.

Оставаться один в комнате Виктор не хочет, поэтому решает устроить себе небольшую прогулку по ближайшим окрестностям. Может, дойдёт до того места, где вчера сидел с Дианой. Выйдя из бункера, он замечает, что от вчерашнего снегопада не осталось и следа, лишь верхушки окружающих гор покрыты снегом, словно белым пуховым платком. Розовая каменная порода, багровые кроны деревьев, густой лес до самой реки – картина, которой, возможно, не найти больше нигде во вселенной. Солнце греет, не уступая зиме своей власти.

Прогулка отвлекает Виктора от тяжёлых мыслей и позволяет сосредоточиться на важных задачах. А важным ему сейчас кажется, попасть в город и собрать как можно больше информации об этой неизвестной форме жизни, чтобы составить дальнейшую стратегию. Он уже понимает, что те, кого люди называют мутными, обладают мощными технологиями и ресурсами, о которых необходимо узнать больше. А главное, Виктору нужно понять, что скрывается за личиной этих людей: возможен ли мирный диалог или, как считают многие колонисты, единственным верным решением станет полное истребление противника.

Не заметив, как, он снова оказывается в центральном помещении, Малышев идёт к кабинету коменданта. Внутри, кроме Артура, на диване сидит Сергей. Он неспеша потягивает чай из металлической кружки, закинув ногу на ногу. Они обсуждают стратегию на грядущий сезон. Когда Виктор входит, Артур первым поднимает интересующий консула вопрос.

– Кстати, Сергей, утром мы с нашим дорогим консулом обсуждали вчерашний совет, – начинает Артур.

– Интересно... – скептически вставляет Сергей. Виктор нервно улыбается.

– Так вот, я подумал, почему бы тебе не организовать небольшую разведывательную вылазку в город, и при удачном стечении обстоятельств, порадовать наших старейшин хорошими новостями о исходе мутных, а также добычей медикаментов, – Артур делает задумчивую физиономию. У Сергея глаза расширяются от удивления.

– Не ожидал такого предложения, если честно, – Сергей вскакивает с дивана, небрежно стукнув металлической кружкой о стол коменданта. Кружка звонко гремит о деревянную поверхность. Сергей направляется к Виктору. – Признавайся, консул, это твоё предложение? – Виктор готовится к удару. Но Сергей улыбается, обнажая жёлтые от налёта зубы. Он резким движением кладёт руку на плечо консула и слегка потряхивает его. – Я знал, что ты быстро вникнешь в наши дела, Виктор. Отличная идея! Мне и самому не терпится...

– Стой-стой, Сергей. Не торопись. Только без лишнего энтузиазма. Я не хочу очередной перепалки с мутными и тем более потерь среди наших людей.

– Что ты, комендант! Никакого лишнего энтузиз... чего-то там. Всё будет очень аккуратно. Нужно подготовить ребят. Кого бы послать... И когда мы планируем вылазку?

– Думаю, можно завтра рано утром, засветло выехать из бункера, – неожиданно вырывается у Виктора. – И я бы лично хотел участвовать. Мне нужно прояснить кое-какие моменты.

– Завтра утром? Ого, к чему такая спешка, консул?

– Если будет возможность, мне нужно понаблюдать за поведением мутных. Если они, конечно, ещё полностью не покинули город, – Сергей снова делает удивлённую гримасу. – Мне хватит пары опытных людей, много не нужно.

– Пары людей? Но вы же толком ничего не сможете утащить. Грузовик вести пока не стоит, только скутеры. Так удобнее удирать в случае опасности.

– Не забывай, Сергей, это разведывательная вылазка и возможность пополнить аптечку медпункта, – напоминает Артур.

– Да, конечно, – немного разочарованно подтверждает начальник штурмовиков. – Может, отправим Диану и Фрая? Вы уже сработались, консул.

– Нет, – резко отвечает Виктор, и, поняв, что это прозвучало немного странно, добавляет: – Думаю, опасно брать девушку на подобное задание, тем более она только вернулась с прошлого...

– Согласен, Диане нужно немного прийти в себя, но вот Фрай нам не простит, если пропустит подобное. Твой внук, Артур, настоящий мужик! Штурмовик по крови, как говорится.

– Ну так. – Коменданту явно приятно слышать похвалы в адрес внука. – Чья кровь-то?

– Верно, старик! Я об этом и говорю.

Все втроём решают провести инструктаж с участниками вылазки вечером. Виктор, удовлетворённый тем, как сложился день, направляется в свою комнату. В глубине души он надеется, что Диана, закончив службу, заглянет к нему, и они смогут провести этот вечер вместе.

– «Тамара, ты слышишь меня?» – голос наставника возникает в её голове так внезапно, что она почти вздрагивает. Он мягок, но в глубине звенит тонкая металлическая нота, как далёкое эхо в пустом зале.

– «Да, Тед. Слышу. Ты пришёл за мной?» – она старается, чтобы мысль прозвучала ровно, но боится, что он уловит дрожь под словами.

– «Нет. Но ждать осталось недолго. Я хотел узнать, как ты себя сегодня ощущаешь. Всё ли в порядке?» – он делает паузу, и в этой тишине ей чудится, что Тед что-то взвешивает, оценивает, как врач перед диагнозом.

– «Всё хорошо. Ты был прав насчёт солнечного света. Я сделала всё, как ты сказал, и теперь чувствую себя восстановленной», – она почти улыбается, вспоминая утреннее тепло на коже.

– «Рад это слышать, Тамара. Завтра я заберу тебя в новый город. Уверен, он тебе понравится».

– «Я не сомневаюсь, Тед. – она замолкает, не решаясь говорить дальше. Но чувствует, настойчивое ожидание продолжения откуда-то извне. – Сегодня я встретила Дэниза... человека с моего корабля».

– «Я знаю. Мы слышали ваш разговор».

– «Все слышали? –– В её мыслях проскальзывает неловкость. Но общее поле сознания, словно обволакивает, чтобы обнять и поддержать её. Она чувствует тепло. Не физическое.

– «Конечно. Все. Но тебе нечего стыдиться». – Его голос становится чуть ниже, почти успокаивающим, но от этого ей только тревожнее. – «Теперь мы одно целое. Каждый проходит этот переход».

– «Скажи, все ли члены экипажа выжили?»

– «К сожалению, нет. В тот день приземлились три капсулы. В одной были вы с Дэнизом, в другой – Виктор. Третья, с неисправными двигателями, разбилась. Взрыв разорвал её на сотни осколков вместе с тремя пассажирами».

Тамара ощущает, как в груди расползается тяжёлое, вязкое сожаление. В общем потоке она ощущает это тёмно-бордовой кляксой света, медленно растворяясь в чужих эмоциях.

– «Тед?» – она ждёт, что он сам продолжит, но он молчит.

– «Ты расскажешь мне, кто вы... и как я здесь оказалась?»

– «Конечно. Завтра мы начнём курс становления, по пути в наш город».

– «Буду ждать. Здесь мне больше нечем заняться».

– «До завтра, Тамара».

– «До завтра, Тед».

Тамара возвращается в ту же квартиру, где ночевала прошлой ночью. Место кажется ей чужим, но терпимым. Она не чувствует к нему особой привязанности. Просто уголок пустынного города, выбранный ею на время. Она боится случайно войти в чужое жильё и не хочет встречать других людей. Как и вчера, она встаёт у окна и ждёт рассвета.