Голод

Шестая перевела дух, наконец оторвавшись от орды Гостей. Давно она так не бежала - петляя, хитря, преодолевая препятствия. Ноги девочки ощутимо ныли, но она старалась об этом не думать. Не до того ей было.
Интереса ради Шестая глянула вниз - туда, куда провалился один особенно неуклюжий Гость. Внизу было тихо. Без сомнения, Гость был мёртв.
Некое злое удовольствие наполнило Шестую от осознания этого.
На мгновение она задумалась, что было бы, если бы она умела убивать Гостей. Тогда она бы убила их всех, ни одного не пощадила бы... достойная месть за столько попыток её сожрать.
Девочка тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и двинулась дальше по пустому коридору.
В следующее мгновение её накрыло волной боли.

Голод.
Неописуемый, всепоглощающий голод.
Словно сотни острых ножей воткнули в живот Шестой, пронзая её нутро. В глазах потемнело, ноги подкосились, желудок будто завязался узлом... Три раза сегодня на неё накатывали приступы голода, но этот был сильнее всех предыдущих.
Шестая скорчилась на дощатом полу, тяжело дыша и постанывая. Когда боль утихла, она кое-как поднялась на ноги и пошла дальше - только чтобы через десять шагов снова ощутить острый, режущий голод.
Хотелось закричать, но разум подсказывал, что делать этого не стоит.

Кое-как дойдя до конца коридора, Шестая услышала знакомые квакающие звуки. С усилием повернула голову налево.
Там стоял ном, такой же, как и десятки других. Видя страдания Шестой, практически умирающей от жестокого голода, он с готовностью протянул ей лежавшую на полу сосиску.
Шестая подковыляла ближе. Уже было протянула руку за сосиской - как вдруг вспомнила, из чего она сделана.
Шестая не глупа. Шестая помнит, как пробиралась через Кухню и наблюдала за процессом готовки таких сосисок.
Шестая знает, что мясо в них отнюдь не животного происхождения.
И она не собирается это есть. Ни за что.
А значит, остаётся только один вариант.
Чёрная кровь на губах.

Тёмная комната, освещённая откуда-то сверху неестественным светом.
Нестройные ряды манекенов вдоль стен.
Осколки зеркала у ног Шестой - того самого, единственного.
У дальней стены лежит на полу женщина - Хозяйка. Та стоическая, жуткая Хозяйка, что держала Чрево под контролем и чуть не украла жизнь Шестой, сейчас лежит на полу, беззащитная, и тяжело дышит.
Шестая хотела бы посмеяться над ней, но... внезапно её прошивает пятым за день приступом голода.
Неожиданно она понимает, что делать.
Тёмная фигура, стоящая рядом с Хозяйкой, внимательно наблюдает.

***

Чрево существует, поскольку голод существует. Это знают все.
Его никто не строил. Эти коридоры, эта железная обшивка, этот пылающий двигатель - всё это существует не потому, что так решил некий инженер.
Всё это просто есть.
Оно вечно - оно бороздит южное море день за днём, год за годом, в бесконечном цикле. Один-единственный день в году оно проводит на поверхности, принимая новых Гостей, а потом погружается обратно. Всегда, пока существует голод, пока Гости готовы подниматься на борт, пока Чрево готово пожирать их, чтобы потом принимать всё новых и новых.
Цикл неизменен.
Тогда почему его так легко разбить?

Боль пронизывает мир Нигде, мутным паром наполняет его воздух, впитывается в его суть. Боль - физическая ли, психическая ли, снаружи или внутри - всегда наполняет этот мир. Его места. Его звуки. Его обитателей.
Голод - тоже боль.
Он начинает незаметно - как пустота в твоей душе. Он тянет вниз твои внутренности, лишает чувств твоё сердце, поглощает твои мысли, пока они не превратятся в слепую жажду насытиться.
Он берётся не из ниоткуда - это не обычный голод. Он - отголосок твоего прошлого.
Чёрного монолита на горизонте.
Пустоты, оставленной дребезжащими помехами.
Ты не осознаёшь этого. Ты слишком мала, чтобы это осознавать.
Ты - маленькая девочка в жёлтом дождевике.
И тебе до смерти хочется есть.