Глава 8. Голодные игры

Дождь стучал по крыше седана не каплями, а словно горстью мелких камней. Это был не фон, это был метроном, отсчитывающий последние секунды спокойствия в жизни Альберта. Он свернул на подъездную дорогу к зданию из потемневшего бетона. Оно не просто стояло на земле — оно давило на неё, как надгробие на свежую могилу.

Он был не агентом здесь. Он был воплощением последствий.

Процедура въезда была отработана до автоматизма. Вспышка ксивы с печатью AISI. Холодные кивки охранников. Серия стальных дверей, каждая из которых с оглушительным лязгом захлопывалась, отсекая его от внешнего мира, от Леи, от всего, что было хорошего. Воздух внутри был густым и спертым, пахнущим озоном от дешевых флуоресцентных ламп, хлоркой, пытающейся перебить запах человеческого пота, страха и отчаяния.

Его проводили в комнату для свиданий. Не для допросов — для свиданий. Ирония заставила его усмехнуться в уголках губ. Комната была уродливо интимной: стол, два стула, прикрученных к полу, видеокамера под потолком с красным горящим глазком. Мужчина остался стоять, положив ладони на холодный пластик стола, чувствуя, как каждая мышца его спины натянута, как тетива.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и в комнату вошла она.

Клэр.

Она казалась меньше, чем в его памяти. Тюремная роба висела на ней мешком, подчеркивая худобу. Короткие, когда-то дерзкие волосы, теперь были просто короткими. Её глаза, в которых он тонул когда-то, теперь были тусклыми и уставшими. Но они вспыхнули, увидев его. Искрой надежды? Триумфа? Он не стал вдаваться в подробности.

— Альберт, — её голос был хриплым от сигарет, но в нем пробивалась знакомая мелодия.

Он проигнорировал это. Его собственный голос прозвучал плоским, лишенным тембра, как скрежет металла по бетону.

— Ты знаешь где Лея?

Клэр сделала вид, что не понимает, притворно нахмурившись.

— Лея?  Твоя подстилка на работе? Что с ней?

— Закрой рот нахуй. Не смей про неё так говорить, маленькая дрянь, — он оттолкнулся от стола и сделал шаг вперед. Всего один. Но этого хватило, чтобы она инстинктивно отступила, наткнувшись спиной на дверь. — ты, мразь, заставила своих уебков, чтобы они сделали ей больно. У неё на теле шрамы из-за тебя.

В глазах Клэр промелькнуло что-то дикое, ревнивое и злое.

— О, как трогательно. Великий агент Альберт не смог защитить свою маленькую принцессу. Какая жалость.