Глава 9. Неизведанное
Альберт, уже одетый в просторную футболку и мягкие спортивные штаны, чувствовал себя чужим в этой оправе белизны и стерильности. Его тело, ещё с сильно ноющим шрамом напоминало о том, что было. Каждый вдох, каждый шаг ещё отдавался глухим эхом недавней боли.
И вот настал этот момент. Дверь в палату приоткрылась. На пороге стояла Лея.
Она застыла, впуская в себя его образ, выхваченный из плена больничных стен. В её широко раскрытых глазах плескалось столько – трепет, облегчение, та самая боль, которую она терпела за него, и безумная радость.
— Лея, милая, я тебя уже заждался.
— Я знаю. Теперь я здесь. С тобой.
Альберт забыл про осторожность, про рекомендации врача не делать резких движений. Он забыл всё на свете. Ему нужно было только одно – прикоснуться к ней, вдохнуть её запах, убедиться, что она не сон. Мужчина шагнул вперед, и его тело, ещё минуту назад скованное, стало легким и послушным. Он обвил девушку руками, прижал к себе так сильно, как только мог, пряча лицо в её волосах, в знакомом, сладком аромате. Это был запах дома. Запах жизни.
Он чувствовал, как дрожит её тело, слышал сдавленные всхлипы, прижатые к его груди. Он отстранился всего на сантиметр, чтобы увидеть её лицо – мокрое от слез, но сияющее, самое прекрасное, что он видел за все эти долгие дни ада. Он не сказал больше ни слова. Он просто наклонился и прижался губами к её губам.
Этот поцелуй был не страстью, не желанием. Это было возвращение. В нем была вся горечь разлуки, вся тоска бессонных ночей, когда он представлял себе этот миг, и вся сладость обретенного спасения. Они стояли, слившись воедино, в луже солнечного света, и больничный мир с его запахами и звуками окончательно рухнул, перестал существовать.
— Поехали домой, — прошептала она, когда их губы наконец разомкнулись, и голос Леи звучал хрипло и безмерно счастливо.
— Конечно поехали.
Дорога в машине была похожа на вымышленный сон. Альберт смотрел в окно на проплывающие улицы, на людей, на деревья – всё казалось ему невероятно ярким, насыщенным, словно кто-то выкрутил контрастность реальности на максимум. Он не отпускал её руку, вцепившись в неё, как в якорь.
И вот он – их дом.
Лея открыла тяжелую дверь, в доме пахло знакомым теплом – запахом старого дерева, воска для паркета и свежесрезанных цветов в вазе в прихожей. Тишина дома была особенной, живой и уютной, в ней не было больничной звенящей пустоты.