Глава 2. Мир за кулисами

Запах табака пропитывал каждую щель, въедаясь в тяжелые портьеры.

В этот миг в комнату вошел Эдан. В городе шептались: тот, кто переступает порог этого поместья, больше не возвращается. Мрачный особняк казался продолжением своего хозяина — местом, которое не отмоется от грехов даже после его смерти.

Круглые настенные часы показывали половину десятого. На стене, в неверном свете свечей, висел портрет Лидии, а рядом с ним — фарфоровая маска кролика с застывшей пустой улыбкой.

Часы пробили трижды. Этот звук отозвался в теле Эдана, как команда к началу действия.

Он посмотрел на свою перчатку: кружевной узор, столь любимый юными леди. Лидия всегда носила такие. В его памяти всплыл их личный маленький театр: сцена, приглушенные лампы и женщина, которая когда-то молила о любви, а получила лишь сухой приказ.

Он вспомнил, как воображаемая публика аплодировала ему. Эти аплодисменты казались холоднее льда.

Спектакль был коротким и механическим: шаг, пауза — и мир в комнате замер.

Она упала.

Всё, что осталось после — клочок кружева на его манжете, словно подпись автора под финальным актом. И тиканье часов, больше не обещающее спасения.

*

Лидия — бывшая жена молодого господина. Она владела театром, доставшимся ей от отца, и жила в достатке, о котором многие лишь мечтали. Она ждала сказочной любви, но стала предметом сделки.

Родители распорядились её судьбой, и детские грезы в одночасье сгорели. Она превратилась в дорогую куклу, запертую в золоченом домике. У неё не было опоры — она оказалась не нужна даже тем, кто дал ей жизнь.

Каково это — быть брошенной и опустошенной, имея лишь одну обязанность: быть «хорошей женой»? Каждый день она задавала пустоте вопросы: *«Зачем я здесь? Для чего?»*.

Рядом был лишь муж, который никогда её не полюбит, и тени родителей-предателей.

*

После смерти Лидии всё имущество перешло к Эдану. В отличие от покойной супруги, он видел в этом лишь сухую выгоду. Он не искал утешения ни в чувствах, ни в плотских радостях.

Его единственной страстью было желание блистать. Ловить на себе взгляды публики и ощущать, как этот коллективный взор пожирает его.

Лидия хотела любви. За свою наивную надежду она расплатилась жизнью.

Мечты всегда разбиваются о реальность, а неутолимое желание находит самое уродливое воплощение. Эдан рано понял, что этот мир прогнил, превратившись в хаос, населенный лицемерами.

*— Внимание или жизнь. Игра на публику и признание любой ценой. Милосердие всегда проигрывает эгоизму.*