Часть 2. Потерянный найденный свидетель

Кей чувствовала себя провинившимся щенком, которого вот-вот ткнут носом в испорченный ковер. Однако эта ситуация была куда серьезнее.

Рядом с ней стоял старший следователь. Синяки на его лице уже стали видны и вдобавок к этому – довольно сильно опухла щека, из-за чего его улыбка теперь походила на неуклюжую гримасу. Выглядел он, мягко сказать, не очень, но для девушки данный вид был прекраснее самых лучших цветов этого мира.

К сожалению, она была единственной, кто испытывал подобные чувства. Руководитель отдела был крайне зол. Он по очереди сверлил их взглядом и раздраженно стучал пальцем по столу.

Среди своих подчиненных он получил прозвище Филин или Филя. Внешние сходства были поразительны. У него были большие круглые глаза бледно коричневого оттенка, крючковатый нос и густые брови, которые не особо сочетались с гладкими приглаженными волосами. В одежде он всегда предпочитал мешковатую одежду с широкими рукавами, которая при жестикуляции создавала эффект взмаха крыльев.

Конечно, в лицо никто не применял данное прозвище, ведь это было чревато печальными последствиями.

«Похоже, я сейчас добыча» – подумала про себя Кей. – «И мне точно будет непросто вырваться из лап филина».

– Потрудитесь объяснить, что я только что увидел, следователь Никс? – его голос был холодным и жестким. Слова он говорил отрывисто и четко, будто старался одним резким движением когтя пройтись Кей по горлу.

– Я лишь хотела забрать бумаги о деле, которые старший следователь решил позаимствовать без разрешения. Похоже, немного промахнулась. – как можно спокойнее ответила та.

Она не хотела выглядеть напуганной или виноватой. Это лишь усугубит ситуацию и поставит ее в невыгодную позицию. А этого она себе позволить не может, если хочет пережить охоту.

Руководитель не сказал ни слова. Лишь перевел свои хищные глаза на избитого парня сбоку от Кей.

– Что скажете вы, старший следователь Павел?

– Я пхосто хотел ознакомиться с пехеданным мне делом вместе со своей напахницей.

Некоторые слова получались на редкость нечеткими и даже забавными. Оно и понятно.

«Удивительно как у него вообще выходит что-то внятное». – девушку даже развеселил тот факт, что последнее слово парень попытался растянуть и посмотреть в ее сторону, ожидая реакции на провокацию. Но Никс было слишком смешно с его «напахница», поэтому она быстро спрятала улыбку в рукав.

– Видимо, мои действия были воспхиняты непхавильно из-за некотохой огханиченности следователя Никс. – продолжал он. – И это конечно абсолютно нохмально и за это я пхиношу свои извинения.

Парень слегка наклонил голову, произнося оскорбительные извинения, стараясь продемонстрировать свою «искренность». Было видно, что ему больно, но он все равно улыбнулся.

Девушка же лишь снова спрятала улыбку в рукав и краем глаза заметила, как руководитель тоже сдерживает смешок. Это вселило в нее некоторую надежду.

– Тебе бы в больницу и заодно еще раз на обучение по ближнему бою. Не суметь заблокировать один удар и получить столько увечий. Это позор для такой должности.

Старший следователь лишь наклонил голову, соглашаясь.

– Свободен, можешь идти. Но перед этим... – мужчина снова посмотрел на девушку. – не хочешь принести извинения и ты, следователь Никс? Кажется, ты уже не сопливая малолетка, чтобы я должен был мирить вас.

Он не просил, а приказывал. И приказ этот в его понимании должен был быть исполнен.

– Нет, не хочу. – сухо ответила девушка, смотря при этом прямо на начальника.

– Вот как. – в глазах мужчины мелькнул злой огонек.

Он кивнул старшему следователю, чтобы тот уходил. Тот в свою очередь направился к двери.

– Будьте остохожнее, руководитель, кажется у нашего пхекрасного следователя аллергия на правду. Едва мне стоило заикнуться о ее некомпетентности, как тут же я получил в лицо. – похоже он собрал все свои силы, чтобы произнести фразу максимально четко.

– Скройся за дверью – приказал руководитель.

Парень исполнил приказ, напоследок одарив Никс язвительной гримасой.

Едва за старшим следователем захлопнулась дверь, как тревога, которая сидела внутри девушки начала молниеносно расти. Она четко слышала каждый стук своего сердца. Все эмоции, что она испытывала в коридоре, начали возвращаться.

– Напомни мне статьи уголовного кодекса, где прописано что следует за избиение? – зло спросил Филин. Теперь на его лице не было и намека на улыбку. Он максимально выпрямился и впился глазами в Кей.

– Умышленное причинение легкого повреждения, наказывается общественными работами, штрафом, или исправительными работами на срок до одного года, или арестом на срок до трех месяцев. – без запинки отчеканила она.

Голос ее не дрожал, хоть внутри разрывали эмоции. Следователь прекрасно знала, что может последовать за ее действие. Но если бы она вернулась во времени, то поступила бы точно также.

Столько месяцев работы, усталость, злость на себя и свою беспомощность, страх из-за возможного увольнения – она вложила в этот удар все и ей стало намного легче.

Но вслед за облегчением последовала неутихающая тревога за то, что будет дальше.

Руководитель, казалось, даже не моргал. Было ощущение, что еще немного и он вцепиться девушке в горло.

– Вижу законы ты знаешь хорошо. – раздраженно проговорил он. – Однако также вижу, соблюдаешь их не должным образом.

– Я признаю, что совершила оплошность, но я... – начала девушка.

– Это не оплошность, это преступление. – раздраженно перебил ее мужчина. – мало было мне твоей некомпетентности, теперь ты еще и свою несдержанность решила показать.

– Сэр, я понимаю, как это выглядит, но поймите и вы меня!

– Что именно я должен понять? Дело, что ты ведешь стоит на месте! Я шел тебе навстречу месяц. В мои непосредственные обязанности входит назначение дела компетентному сотруднику. Я решил проявить уважение к твоей работе и оставить тебя напарницей в деле. Я решил, что ты бы хоть чему-то да научилась. А в ответ на мою доброту, ты избила одного из лучших следователей отдела.

– Я не хочу быть напарницей у этого... у него.

– Ну извини, что я не волшебный джин и не собираюсь исполнять желания одной девицы, которая видимо слишком много о себе думает! Пойми наконец, что проблема не в Павле и не в ком-либо еще. Только в тебе. Ты не смогла работать ни с одним напарником. И никто не хочет работать с тобой. Я давал тебе шансы. Но теперь – все. Хватит. Данный инцидент еще раз подтверждает твою некомпетентность. – он перевел дух и продолжил более сдержанно. – Напиши заявление по собственному, чтобы мне не пришлось расписывать о тебе всю правду в твоем личном деле.

Хоть девушка и понимала в глубине души, что так будет, но при сказанном внутри все сжалось. Ее начало охватывать отчаяние. Слова задели ее за живое, потому что во многом были правдой. Она почувствовала, будто ее схватили за горло когтями, ведь воздуха стало резко не хватать.

– Сэр, пожалуйста. Я смогу закончить данное дело. Я крайне близка к выяснению личности убийцы – стараясь сохранить твердость в голосе сказала девушка.

– Я слышу данное заявление месяц. А это долгий срок для дела о серийном убийце. Ты хоть понимаешь, что то, что ты сейчас сделала значит для карьеры следователя? Это ее конец. Это клеймо в Следственных комитетах по всей стране. Я делаю тебе одолжение, позволяя уйти по собственному.

– Я не буду писать заявление по собственному. Я хороший следователь и считаю, что заслуживаю свое место. – не сдавалась Кей.

Она не хотела уходить вот так. Только не так. У нее отобрали ее дело, ее долгую работу, над которой она не спала ночами. А из-за данного диалога сомнения на свой счет, что она прятала глубоко внутри, начали всплывать наружу. Она должна была доказать ему, и в первую очередь себе, свою значимость.

Но Филин не собирался так просто разжимать когти.

– Да. Вот только твое самомнение никак не вяжется с сухими фактами. Данное дело ты завалила и лишь потратила наше время. Уж с этим ты поспорить не сможешь.

– Дайте мне еще одно дело! Любой сложности. Я распутаю его в кратчайшие сроки! – неожиданно для себя самой воскликнула следователь. От эмоций внутри она даже повысила голос.

– Не смей повышать на меня голос, мерзавка! Ты забыла, где твое место?!

– Дайте мне еще одно дело! – упрямо повторила та.

Руководитель покраснел от злости. Было видно, что он вот-вот взорвется. Но все же он открыл в столе ящик, едва не уронив всю конструкцию на пол, и стал яростно рыться в документах.

– Дело?! Дело, да?! Вот! – он вытянул из шуфлядки папку и бросил девушке. – на все про все тебе три недели. Без напарников и без какой-либо помощи со стороны комитета. Не распутаешь – уговаривать больше не стану. Ты будешь уволена и в твоем деле будет расписана каждая оплошность и ошибка, включая сегодняшнее происшествие.

Он брал ее на слабо. По одному взгляду на тонкую папку, на которой крупными буквами было написано «Дело №44», было понятно – дело будет еще сложнее, чем то, с которым Никс не справилась. Но пути назад не было.

– Идет! Не распутаю – пишите в своих бумажках, что хотите. – на последнем дыхании воскликнула следователь.

Мужчина явно не ожидал, что Никс примет условия сделки, и это взбесило его еще больше.

– Вон! Вон из моего кабинета! – почти закричал мужчина.

Ничего не ответив, девушка вышла, закрыв за собой дверь.

Она сделала несколько шагов и ее колени предательски задрожали. Она со вздохом опустилась на пол.

– И во что я только ввязалась? – обессиленно прошептала следователь, опираясь спиной на стену. Со щеки покатилась одинокая слеза.

Она просидела на полу около десяти минут прежде чем смогла немного прийти в себя.

Ее разум метало от одной мысли к другой.

«Еще не поздно пойти извиниться и написать заявление по собственному. Тогда останутся еще хоть какие-то шансы найти новую работу» – была одна из них.

И это было бы разумно. И так было бы правильнее. Так стоило бы поступить любому взрослому человеку.

Никс поморщилась и ее взгляд упал на папку с делом.

«Если все действительно глухо, то лучше отступиться» – подумала следователь.

Она взяла папку и открыла, решив окончательно убедиться в своем проигрыше.

Не найдя ничего полезного на первой странице (кроме того, что убийство произошло в глуши за 100 км), она взяла страницу, где крупными буквами было написано «Допрос Свидетеля».

Девушка аж подскочила, увидев фотографию, прикрепленную в углу документа:

– Не может быть!

Это лицо она узнает из тысячи. Зеленые глаза, которых было практически не видно из-за взъерошенных темных волос, свисавших со лба, большой нос, узкие губы.

– Слава... – не веря в происходящее, прошептала следователь.

Никс одновременно обрадовалось, испугалась и разочаровалась в том, что свидетель был ей знаком. Она не общалась со своим единственным лучшим другом, вернее, бывшим лучшим другом, очень много лет.

Однако это была единственная ниточка, и у девушки не было иного выбора кроме как ухватиться за нее.

В документе было указано место проживания, куда девушка решила направиться ближайшим поездом.

Поспешно сложив все бумаги, она побежала домой собирать вещи.

На кусочке страницы «Допрос Свидетеля», который выглядывал из папки, было написано: «Невменяем. Находится на лечении в психологическом диспансере».