Глава 8

                                      Лилиана

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки и умчаться прочь из этого строгого конференц-зала. Я стояла за трибуной, и ладони мгновенно стали холодными и влажными. Передо мной — ряды бесстрастных лиц попечительского совета. В глазах — скепсис, усталость, ожидание очередной скучной презентации.

Я сделала глубокий вдох и начала.

Слова, которые мы с Коулом оттачивали до хрипоты, сами выстраивались в предложения. Я говорила не о сухих цифрах, а о реальных людях. О студентах, которые после восьмичасовой смены в том самом кафе «Бинго» приезжали в общагу, где нельзя даже нормально разогреть ужин. О том, как социальная стипендия уходит на лекарства и репетиторов, а не на развитие. Я показывала не красивые графики, а простую, железную логику: инвестируя в условия жизни стипендиатов сегодня, университет получает лояльных и успешных выпускников завтра.

В какой-то момент я поймала взгляд Коула. Он сидел сбоку, откинувшись на спинку стула, но его поза была не расслабленной, а собранной, как у пантеры перед прыжком. Он не улыбался. Он просто смотрел. И в его взгляде не было привычной насмешки или давления. Был чистый, безраздельный фокус. На мне. В этот миг он не был моим надменным куратором. Он был союзником. И этого одного взгляда хватило, чтобы голос перестал дрожать, а спина выпрямилась.

Когда я закончила и в зале повисла тишина, я почувствовала не страх, а пустоту и леденящую ясность. Я сделала все, что могла.

Вопросы были жесткими, колкими. Но каждый из них был предсказан, проработан, разобран по косточкам на наших с Коулом утренних «мучениях». Я парировала. Цитировала пункты устава, приводила расчеты окупаемости, говорила о повышении успеваемости. Не как просительница, а как специалист, предлагающий взаимовыгодное партнерство.

Решение совета огласили через двадцать минут.

«...считать проект перспективным и выделить запрашиваемый грант».

Тишина взорвалась. Не аплодисментами — их не было, — а просто резкой сменой атмосферы. Легкость, граничащая с головокружением, волной накатила на меня. Я победила. Не «мы». Не Коул Блэк со своей командой. Я. Лилиана Милтон.

Когда зал опустел, Коул подошел ко мне. На его лице играла та самая, редкая, неотрепетированная ухмылка, которая достигала глаз.

— Ну что, гений, — произнес он, и в этом слове не было иронии. Было признание. — Полный пакет. Как и договаривались.

Он протянул мне тонкую папку. Внутри лежал единственный лист — допсоглашение к гранту.