Глава 7

                                      Лилиана

На следующий день после кафе «Ла Мер» я не пошла на тренировку в семь. Не из за страха или обиды. Из за холодного, расчётливого решения. Если он считал, что может выставлять меня на показ, как трофей, а потом читать лекции о «взрослой игре», пусть сначала почувствует, каково это — когда его правила игнорируют.

Мой телефон взорвался в 7:05. Одно сообщение.

Коул: Где ты?

Я не ответила.

В 7:15 пришло второе.

Коул: Милтон, это не шутки. Отчёт по логистике должен быть у меня в 9 утра. Ты сама это установила.

Я молча отправила ему готовый файл по почте, с пометкой «Как и договаривались». Без единого лишнего слова.

В 7:30 он позвонил. Я сбросила. Пусть кипит. У меня была своя битва — совещание с юридическим отделом, которое я инициировала сама, без его указки. Мы за час сломали сопротивление двух ключевых чиновников, угрожая им не гневом Блэка, а статьёй о халатности и публикацией данных об их неэффективности. Это была моя победа. Чистая, без его участия.

В 11 утра, когда я выходила из административного корпуса, меня ждала его спортивная машина. Не кто то из команды — он сам сидел за рулём, в спортивной форме, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Видимо, тренировка только закончилась.

— Садись, — бросил он через открытое окно. Его голос был хриплым, лицо — замкнутым.

Я села, не говоря ни слова. Машина рванула с места.

— Объяснись, — потребовал он, не глядя на меня.

— По какому пункту? — спокойно спросила я. — По тому, что я выполнила свою работу раньше дедлайна? Или по тому, что решила административные проблемы без твоего рыка? О чём объясняться, Коул?

Он резко затормозил на пустынной аллее кампуса.

— Ты проигнорировала тренировку. Моё прямое указание.

— Твоё указание было изучать игру. Я изучала. Вчера. А сегодня у меня была реальная работа, которую, как ты сам сказал, нужно делать «по взрослому». Я её сделала. Ты недоволен результатом?

Мы сидели в гробовой тишине. Его пальцы сжимали руль так, что костяшки побелели. От него пахло спортом, мужской злостью и чем то ещё — усталостью, что ли.

— Ты играешь с огнём, — наконец произнёс он тихо.

— Я научилась у лучшего, — парировала я.

Он резко развернулся ко мне. Его глаза были тёмными, как перед грозой.

— Сегодня вечером. Домашний матч против «Грифонов». Ты будешь там. На первой линии. Не как зритель. Как часть команды. Как моя девушка. Поняла?

Это был не приглашение. Это был новый этап посвящения. Или наказания.

— Зачем? И я не твоя девушка!