Тишина после бури
Они доехали молча.
В пригороде дождь окончательно разошёлся, превратившись в тяжёлую водяную стену, которая глухо барабанила по шлемам. Вика вела байк уверенно, почти зло разрезая темноту, словно пыталась обогнать собственные мысли. Адель сильнее прижималась лбом к её мокрой кожаной куртке, чувствуя, как от вибрации мотора внутри всё замирает.
Квартира Викиных родителей встретила их глухой, застоявшейся тишиной и темнотой. Здесь пахло старыми книгами, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо домашним - тем, чего Адель была лишена последние несколько месяцев в казённых стенах интерната.
Вика повернула выключатель в прихожей. Щёлкнул жёлтый, нерезкий свет.
- Разувайся, - коротко бросила Вика, стягивая шлем. Её тёмные волосы полностью промокли и теперь тяжёлыми прядями липли к лицу. - Куртку снимай, она насквозь.
Адель попыталась расстегнуть замок на своей куртке, но пальцы окоченели так сильно, что просто соскальзывали с металлического бегунка. Она беспомощно замерла посреди прихожей, чувствуя, как её начинает мелко бить крупная дрожь - запоздалая реакция на холод, ледяной ветер и всё, что она услышала на пирсе.
Вика заметила это сразу. Она молча зыркнула на неё из-под мокрой чёлки, подошла вплотную и аккуратно, но твёрдо отодвинула её руки.
- Горе ты моё, Аделька, - негромко, без капли прежней злости, а скорее с какой-то усталой, хриплой нежностью выдохнула Николаева.
Её тёплые, сухие пальцы коснулись подбородка Адели, приподнимая её лицо. Секунду Вика просто всматривалась в её глаза - огромные, блестящие от невыплаканных слёз. Адель выглядела в этот момент совсем маленькой, растрёпанной и невероятно беззащитной.
Вика сама быстро расстегнула на ней куртку, помогла стянуть тяжёлые мокрые ботинки и буквально подтолкнула вглубь коридора:
- Топай на кухню. И под батарею ноги засунь. Я сейчас.
Кухня была небольшой, с деревянным столом и окном, в которое неистово барабанил октябрьский ливень. Адель забралась на угловой диванчик с ногами, спрятав ладони в рукава Викиной толстовки. Вся школьная травля, Илья, Настя - всё это сейчас казалось далёким шумом, который остался там, запертый за железной дверью этой квартиры.
Через пять минут щёлкнул чайник. Вика молча поставила на стол две массивные глиняные кружки. По кухне мгновенно разнёсся густой, терпкий запах заваренного чёрного кофе с корицей - Николаева сделала его крепким, без сахара, именно так, как они обе любили.
---