3

Луна висела низко, жёлтая, как старый зуб. Стелла шла по гравийной дорожке одна, без оружия, без плана. Только письмо в кармане джинсовки и лёгкая улыбка на губах — та самая, которую она надевала как маску, когда боялась по-настоящему.

Дверь церкви была приоткрыта. Внутри горели свечи — сотни свечей, расставленных по скамьям, на алтаре, на полу. Пахло воском и ладаном. И кровью — старой, вампирской.

Клаус стоял у алтаря спиной к ней, разглядывая фреску с распятием.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты пригласил, — ответила Стелла, закрывая за собой дверь. Замок щёлкнул сам собой. — И свечи. Красиво. Но если ты хочешь меня убить, мог бы просто прислать Стефана. Он быстрее.

Клаус повернулся. На нём был тёмно-синий пиджак, белая рубашка, расстёгнутая у ворота. Без обычной брони — без намёка на угрозу. Только глаза горели тем же опасным светом.

— Если бы я хотел тебя убить, ты была бы мертва ещё до того, как твоя сестра нашла камень.

— Значит, не хочешь. — Стелла прошла по центральному проходу, касаясь пальцами свечей. — Тогда зачем? Скучно? Хочешь поговорить о чувствах?

— Я хочу понять, — Клаус сделал шаг к ней, — почему ты не боишься. Все боятся. Даже Элайджа. Даже моя мать.

— А я не все. — Стелла остановилась в трёх шагах от него. — Я старая, Клаус. Пятьсот лет. Я видела, как города сгорают, как королей казнят, как умирают те, кого я люблю. Страх — это топливо. Но я не хочу, чтобы он был моим двигателем.

— Чем же ты двигаешься?

— Любопытством. — Она улыбнулась своей самой тёплой улыбкой. — Например, мне любопытно, что внутри тебя. Не монстра. Не первородного. А того мальчика, который рисовал и мечтал стать художником.

Клаус замер. Никто не знал о его юношеских мечтах. Никто, кроме... Он сжал челюсть.

— Кто тебе сказал?

— Камень Феникса. Показывал видения. Я видела тебя. Маленького, с карандашом в руке, в византийской церкви. Ты рисовал ангелов. — Стелла сделала ещё шаг. — Ангелов, Клаус. Не демонов. Не кровь. А крылья и свет.

— Это было давно.

— Это всё ещё ты. Просто похоронен глубоко.

Он резко протянул руку и взял её за подбородок — не больно, но властно. Заставил смотреть в глаза.

— Не пытайся меня спасать, Стелла. Я не хочу спасения.

— А я не пытаюсь. — Она не отстранилась. — Я просто смотрю. И мне нравится то, что я вижу. Даже если ты этого не хочешь.

Его пальцы дрогнули. Он убрал руку.

— Ты опасна, — сказал он тихо.

— Только для тех, кто влюбляется в меня, — ответила она и подмигнула. — Так что держись подальше, Никлаус.