VIII

Неделя пролетела незаметно, и университет погрузился в пульсирующую, весёлую суету подготовки к Хэллоуину. Каникулы! Осенний воздух стал по-настоящему холодным, но его гнали прочь запахи жареных каштанов и горячего яблочного сидра, которые теперь витали повсюду. Кампус преображался: на зловеще скрипевших деревьях повисли искусственные паутины с мохнатыми пауками, каждый фонарный столб обвили оранжевые гирлянды, а вдоль главной аллеи выстроилась целая армия тыкв - ухмыляющихся, злобных и глуповатых. Даже строгий чугунный забор украсили чёрно-оранжевыми лентами и силуэтами летучих мышей.

Через два дня - главная вечеринка. Всё кипело: завхозы таскали столы и стулья, звуковики настраивали колонки, а студенты-добровольцы развешивали последние украшения. Среди этих добровольцев, по настоянию Эру, оказались и они. Уговорить Цубасу ей стоило титанических усилий - она буквально висела у него на руке, умоляя глазами, пока он не издал короткое, раздражённое «Ладно». Но было ясно: для сестры он готов был терпеть даже эту дурацкую, шумную благотворительность.

Шарлотта и Илли присоединились с готовностью. А вот Джон появился как бы сам собой - Эру, конечно, шепнула ему, но он сделал вид, что это его собственная, внезапно проявившаяся общественная инициатива. Так и образовалась их разношёрстная бригада: Илли с улыбкой развешивала искуственную паутину, Эру и Джон, смеясь, таскали коробки с украшениями, то и дело обмениваясь слишком долгими взглядами и случайными прикосновениями, от которых Эру вся розовела.

Цубаса наблюдал за этим «милым» дуэтом с лицом, выражавшим предельную степень брезгливости. Казалось, каждый их смешок отзывался в нём внутренним вздрагиванием. Он демонстративно отстранился, взяв на себя самую грязную работу - вешать тяжёлые гирлянды на высокие карнизы главного корпуса. Шарлотта, волей-неволей, оказалась его напарницей - подавала скотч, держала лестницу.