27 Глава
10 лет спустя
Прошло десять лет. Десять лет ада, искупления и безудержной воли. Глория стала не просто моей болью, но и моим двигателем. Ее смерть, так же как и мое пленение, изменили меня до неузнаваемости. Я не осталась в золотой клетке. После той ночи, после похорон, после того, как я лицом к лицу столкнулась с реальностью, но Массимо всегда был рядом. Но парадоксальным образом, он же дал мне и новую цель. Я не могла вернуть Глорию, но я могла найти ответы, найти справедливость. И я сделала это.
Мой рабочий стол был завален папками с нераскрытыми делами о пропажах и убийствах. Каждый день в моей жизни теперь был посвящен поиску потерянных, раскрытию тайн, которые ломали чужие жизни. За эти десять лет я стала одним из лучших детективов-аналитиков в городе, хотя официально работала в частном агентстве, тесно сотрудничающем с полицией. Я разгадала много дел, даже получала вознаграждения за раскрытие самых запутанных и, казалось бы, безнадежных преступлений. Это было моей местью миру, самой себе.
Сегодня был мой день рождения, но я, как всегда, предпочла провести его на работе. Это было моим ритуалом – в этот день, символизирующий новую главу, я всегда погружалась в старые, нерешенные истории. Мой напарник Алекс, верный и надежный, высокий, с вечно растрепанными русыми волосами и добрыми глазами, тоже остался со мной допоздна, понимая, что сегодня для меня особенный день. Он помог мне с бумагами, разбирая отчеты и доклады.
— Ну что, Кэт, я, пожалуй, пойду, — сказал Алекс, потягиваясь и зевая. — Ты тут до утра, что ли? Хоть торт бы себе купила, что ли.
— Иди, Алекс, — я отмахнулась, не отрываясь от монитора. — У меня тут зацепка по делу "Красной бабочки". Чувствую, что близко.
Он покачал головой, но улыбнулся. — Ну удачи, именинница. Не засиживайся.
Алекс собрал свои вещи и, пожелав мне удачи, поехал домой. Я осталась одна в пустом офисе, погруженная в свет монитора, в запахи старых бумаг и растворимого кофе. Тишина была нарушаема лишь щелчками клавиатуры и легким шумом кулера компьютера. Я изучала всю информацию, пытаясь найти тот единственный, неуловимый фрагмент, который мог бы связать все воедино.