19 глава
Сиэтл. Ночь.
— Ночи в Сиэтле темные и тихие, но две девушки, шатающиеся по улице, нарушают сладостную тишь этой улицы, — слегка дрожащий шепот доносился из кустов, проговаривая себе под нос, будто записывая кассету, а голос противный и шепелявый, проникающий в душу и на долго там оседающий неприятным послевкусием.
— Долго же тебя пришлось выслеживать. Да я прям трепещу, скорее бы. Нет…нет. Надо держать себя в руках, — голос все продолжал вещать из своего теневого укрытия.
Звучал холодный скрежет стали и томные вздохи:
— Н-нет… нееет. Я подожду, хочу больше, хочу насладиться, — взгляд, пропитанный дикими, непреодолимыми, первобытными жаждой и похотью. Жаждой крови.
— Рыженькую эту… секретаршу, оставлю ему. Но вот Ира, о, моя милая Ирина, Ты, — моя, — говорил он, в руках сжимая живого брыкающегося ворона и рыже-коричневого кролика.
— Оставлю-ка им подарочек и посмотрю, — сглотнув и осмотрев нож, он вонзил его в беспомощно брыкающееся, маленькое тельце, слушая чужой диалог, пытаясь сосредоточиться на выполнении своей цели — напугать, сообщить о себе. Но, все же, чужую речь, которая была слышна на всю улицу, невозможно было игнорировать. Потому, скрываясь в женской тени, ему оставалось только слушать и быть незаметным, преследуя свою истинную цель.
— Таняяяя… Тань, — упорно добивалась внятного ответа Ира от своей любимой сестры.
— Чго тебе, Ирааа, я больше с тбой хххдить не будууу… Мня Бьеееллль убббетт.
— Скжииии, Таааняя, разве эттт чесссн со мной таккк постпаать?
— Неееттт… — пропела Таня, — Нитооо ээтво не заслужввает.
Данный разговор не продлился долго по двум причинам.
Первая из них — многочисленный и разнообразный алкоголь в крови, а вторая — они подошли к дому. Какой бы легкой не казалась ранее задача вставить ключ в замочную скважину, сейчас она была непостижимой. Туда-сюда, вправо-влево. Куда угодно, но не ровно прямо или хотя бы примерно около того. Таня, от изнеможения уже прислонилась лбом к двери и тихонечко настукивала, ожидая чудесного или волшебного отворения оной. По волшебству, такое, конечно, не случилось, но Ира стала ее кумиром дня и ночи, ибо дверь отворилась и Таня, не успев убрать вес с двери, влетела в дом, чуть ли не снеся все на своем пути и не развалившись бренным телом на полу. Благо, скинув обувь, она быстро — насколько могла — прошла в гостиную, и, кажется, там и уснула. Ира же, не успела даже в дверь войти, как ее остановили.
Внимательно слушая короткий диалог, человек нервно усмехался, понимая, о чем шел разговор.
Он бы нервно подергал конец рукава, если бы у него были свободны руки, но на данный момент, ему оставалось лишь закусывать губы и морщить лоб.
Наконец-то дождавшись, когда дамы попадут домой, мужчина направился ко входной двери, не очень мягко дергая за плечо Иру, бросая свои реквизиты.
— Ну уж нет, я хочу хоть поздороваться с Ириночкой, — безумно прошептал он себе под нос, уверенный, что его не было слышно.
— А ты еще что?! — резко развернувшись, пьяная Ира одарила гостя пронзительным взглядом, — ничво не покпаем и в апрсах не учствуем!.
— Простите, уделите пару секунд, — человек в дверях скрывал лицо маской «Злой Королевы» из Диснеевского мультика, словно передразнивая нынешнее состояние брюнетки.
— Что ты хчешь узнать?! Кнфет тже нет! И до ХэллоуУууина еще долго, что ты приперся сюда в этой чертовой маске?! Придурок! — рьяное сознание не чувствовало опасности, исходящей от парня в маскарадной маске.
— Хочешь яблочко, Красавица? — мужская трясущаяся рука протянула красное наливное яблоко Ире.
— Чего скзал?! Я птвоему похожа на Белоснжку?! — разгневанное пьяное тело, готово было накинуться на гостя с кулаками.
— Дорогуша, скушай яблочко. Н-нне пожалеешь, — голос дрогнул, давая понять, что незнакомец на грани. Он всунул в руки женщины яблоко и убежал в сторону соседнего дома.
— Штоопы ты знал «ДОРОГУШОЙ» мня может назвать только ааатец, а ты правильно делаешь, что убегаешь, — помутненному сознанию уже трудно было держать тело в рабочем состоянии, поэтому, Ира, закрыв дверь, положила яблоко на столик рядом с софой, и еле переволакивая ноги по полу, почти на четвереньках, доползла до собственной кровати, а на ней и рухнула в пьяный сон.
И кто Вам сказал, что прощаться легко? Ах, никто, наверное, так и не думает. Но если хотя бы отвлечься, какое же это удовольствие, перестать обо всем думать, за всех переживать, и наконец, забыть даже о себе и собственных желаниях, разочарованиях, надеждах и прочем, прочем, прочем…
Наверное, топить себя в алкоголе — не вариан. Но чем же отличается алкоголь от работы? Работа — тот же алкоголь для работяг и карьеристов, что напиток для алкоголиков. Так что, для Ирины Лазутчиковой не было никаких отличий. Если не считать того, что она решила совместить два варианта и, кажется, ей вполне хватало этого, чтобы в целом перестать думать и забыть все, что у нее было, во времена проклятой Елизаветы Андрияненко
Было ничего, а с появлением Лизы, явилось что-то, чего сейчас не стало. Собственно, как и самой Лизы.
Где проблема? Нет проблемы.
Ну, только если не считать малюсенького упущения, ничем не названного, но по-прежнему бегущего, — время.
Алкоголь все-таки выводится из организма, но он по-прежнему остается тем, чем несчастные люди себя травят, а работа не может длиться вечно, как и то самое забытие, которым ты постоянно пытаешься спастись, которое лишь иллюзия для твоего организма. Ты в нем блуждаешь, а потом, рано или поздно — лучше конечно рано — приходишь к выводу, что так проблемы не решаются.
Но сейчас, до этого еще не дошло. А пока, твоя старшая сестра, внимательно наблюдает за тобой, под покровом дня и ночи, как личный охранник — секретарь — или твой личный постоянный собутыльник. Казалось бы, грех не иметь такую сестру, которая не возмущается и молча притаскивает тебя домой, чуть ли не на себе.
Что ж, пожалуй, у всех бывают взлеты и падения, но в падении своей сестры, Таня явно нашла виновника, что не скажешь о Ире. Она все еще хранила письмо и, в тайне, по несколько раз на неделе, а то и на дню, перечитывала его, пытаясь найти скрытое послание, найти подсказку, ту самую причину и, наконец, найти виновного. Узнать, кого винить: себя или все же ту блондинку, которая совсем скоро станет незнакомой или же временно забытой, под слоем градусов.
Но, кажется, сегодня только та блондинка и будет преследовать Иру каждую минуту этого дня, а может и следующего, а потом ближайшую неделю, месяц, год.
Утро не задалось с самого начала. А началось это с открытых глаз. Мощная боль, будто гроза в черепной коробке, одолевала только что очнувшееся тело. Глаза нещадно резало при каждом взгляде на мир, да даже если их не открывать, они были такими сухими, что казалось, будто в глазницы насыпали толченое стекло.
Ира искренне надеялась, что не бутылочного стекла.
Надеясь на несусветное чудо и еле мотнув головой, с огромным желанием повернуть все тело, она смотрит на пустую прикроватную тумбу. Не то, чтобы там что-то когда-либо лежало, но насколько она помнит, со вчерашнего утра, лампа там точно была. Продолжительное время продолжая, с еле разлепившимися глазами, пялиться в ныне пустое пространство перед собой, ее взгляд, наконец-то, забороздил по просторам темной комнаты. В ее голове не состыковывалось почему же так темно, хотя внутренние часы организма говорили, что сейчас утро, если уже не обед. Так ничего и не поняв, она повернула свою голову, теперь уже вместе с телом, в другой бок, начиная штудировать пространство с открытой дверью и волосами.
Ничего не соображая она соскочила с кровати, к счастью для себя, не разбудив хозяйку длинных и пышных волос. Судорожно, Ира начала искать свои вещи, опасаясь, что она забрела не туда и осталась в кровати не с той. Казалось бы, чего так переполошилась? Обычный одноразовый секс, с кем не бывает? Да и попасть в неловкое положение, потом с ребенком на руках, не получится. Так в чем же проблема?
Как только Ира доходит до приоткрытой двери, ее сознание начинает просыпаться. Несколько отстав от собственного тела, оно начинает накатывать всё сносящей на своем пути лавиной. И Лазутчикова настолько плохо от этой лавины, что она готова, распластавшись на полу, ждать своей смерти, что она и делает. Только вот смерть ее приходит в виде осознания. Осознания того, что она чуть не решила сбежать из собственной квартиры, при том, что ее сосед по кровати — ее сестра.
Ну, конечно, как можно вообще с кем-то перепутать этот ядовитый рыжий цвет, который постоянно перед твоим лицом? Казалось бы — никак, но алкоголь, исходящий из организма, говорит, что такое допустимо.
Долго обвинение самой себя в такой малюсенькой оплошности не продлилось и, резко подлетев с пола, Ира, на каких-то, только себе известных, радостях, рванула обратно в постель, приземляясь прямо на сестру. Мягко и удобно, и тепло. Даже от прямого контакта своими заостренными коленями в чужое тело, все равно мягко. И что действительно интересно, никакого возгласа. И вот тут уже по настоящему стоит испугаться, но не сонной Ире, которая уже лезла под покрывальце в надежде обнять свою сестру и подарить ей тепло. Вот такой вот приступ любви. Ее разочарование было настолько велико, когда она поняла, что она одна в кровати и единственное, что могло перекрыть это разочарование — глубочайший страх. Конечно за сестру, но за себя был куда сильнее.
«Что со мной происходит?» — Наконец задалась вопросом Ира, соскакивая с кровати, как ошпаренная и снова сфокусировав свое зрение на пустом месте и клочке чего-то рыжего. Как бы странно это не было, да и почему бы это рыжее Чудо не проснулось от скачка Иры на кровать, но сейчас это рыжее нечто издало писклявое «мяу». Ира же от этого звука попятилась, понимая на самом деле, от чего страдают ее глаза и что это никак не связанно с блондинкой, которой сейчас вообще нет, и которая больше не существует для Иры или для мини семьи Лазутчиковых, или для всего Сиэтла. Ну или вообще во вселенной. Может, Андрияненко и не должно было быть в их жизнях, и она пустая трата времени. Ладно, на данный момент, Док хотела себя ударить по голове за такие мысли, а еще больше, она хотела быстрее бежать, кричать на весь дом имя Тани и вспомнить название таблеток от аллергии.
Ни то, ни другое не вышло, но это нестрашно, ведь всегда можно было добежать до аптеки, когда ты проснулся уже в одежде, а по пути можно и прическу подправить.
Кажется, сейчас неважное утро выдалось, ну или вечер, или что сейчас было, потому что ей видимо что-то глаза загородило, ибо резко темно стало, после открытия двери.
Немного погодя, Ира начала медленно отходить назад и ведь лучше бы она делала это с закрытыми глазами или шла вперед, потому что увиденное не понравилось бы никому. Как предполагалось, Ира должна была испугаться, но она же подумала что все это бредовая шутка и даже не хотела обращать внимания, но потом испуганный вопль, инстинктивно заставил ее следом издать такой же. А затем, когда рука коснулась ее лица, тогда она уже почуяла липкую субстанцию на лице, и когда рука отодвинулась, она уже имела не только предположения, но и явные очертания своих предположений. Правду она говорила людям, — «мысли материальны» — хотя сама не всегда в нее верила. Теперь поверила.
Перед ее взором, прям в дверном проеме висело то ли чучело животного, то ли настоящее животное, чей живот был вспорот, кажется, с настоящими висящими кишками.
— Ира, кажется, стоит это все убрать.
Лазутчикова, которой даже в голову не взбрело ответить, какое-то время пыталась собрать свои мысли в кучку, не обращая никакого внимания на сестру. Моргну, и выйдя из оцепенения, она разворачиваясь с большими стеклянными глазами, смотря на Таню:
— Может копов? — низким хриплым голосом.
— Никаких копов, ты себя видела вообще? Да может вообще малыши к Хэллоуину готовятся, пошутить решили, чего шумиху наводить зря, — беспокойно говорила Таня, собирая себя в руки и мельтеша по всему этажу в поисках чего-нибудь, что бы ей помогло убрать это чудовищное видение с доборов над дверью или заранее вырвать свои глаза минутой ранее, чтобы никогда не видеть эту ужасающую картину.
Ира не понимала поведения сестры, да и черт с ней. Где-то в области бокового зрения что-то пронеслось, и она стала внимательно наблюдать, присматриваясь и ища что-то или кого-то, кто заставил ее испытать тревогу.
Пока Таня пыталась навести порядок, даже там, где он уже был, Ира незаметно покинула дом, спускаясь по ступеням и оглядывая оживленную улицу. Ветер обдувал пустые кусты, шевеля их руками, и выглядело это так не на шутку ужасающе, будто те молили, чтобы им помогли. Как и Док, внутренне. Внутренне она тоже молила, чтобы ей помогли. Может спасли, как и ранее.
Лазутчикова-младшая, наконец-то нашла источник, ранее зарегистрированного ее зорким глазом, движения и решила последовать за ним, не смотря по сторонам. У нее появилось неописуемое желание подобрать эту живность, будто той, что у нее дома на кровати спала — если же это не очередной обман зрения — было мало. И в то время, как Таня, наконец-то, обнаружив пропажу, в ужасе застыла, пытаясь выдавить хоть слово, Ира шла прямиком в лапы смерти.
1…
Перед ее глазами так мило махал маленький пушистый хвост, грех было не пойти за этим милым пушком шерсти.
2…
Наконец-то подняв глаза чуть выше, она попала под свет таких ярких софитов, что можно было потеряться. Сразу же вспомнилась чисто белая больница, белая простынь и стены, и такая же мертвецки бледная Лиза. Чертова Андрияненко.
3…
Свист колес. Блеск фар. Переполох на улице и крик. Резкий вдох…выдох…
«АНДРИЯНЕНКО, ВСТАВАЙ!» — Буквально кричал телефон Лизы.
Ее мозг просто не мог себе представить, кто мог названивать в такое время, да и что такого случилось, что нельзя передать Руби, которая бы потом передала Лизе, как только Солдат бы проснулась.
А потом ее мозг поднял только одну неописуемую ситуацию, которую Руби бы не смогла ей сообщить.
Ира.
Как ошпаренная, Андрияненко начала вертеться и метаться по кровати, в поисках, обычно не нужной ей, жужжащей пищалки.
Наконец, найдя, она опознала на экране 5 пропущенных вызовов и 7 сообщений с разных номеров. Разблокировав телефон, Лиза его в шоке уронила, ибо на весь экран телефона вылезло лицо Рината и Милы, которые не предвещали ничего хорошего.
«Никто от балды и веселухи телефоны не взламывает» — подумала Лиза.
Видимо, по текущей тишине, они поняли, что взлом явно был лишним, ведь лицо Андрияненко ничего хорошего не предвещало после такой утренней уловки. Но так же, их лица ей говорили в сто раз больше.
— Говори! — Заорала она, потрясенная своими эмоциями и реакцией, а ведь ей даже ничего и не сказали еще.
— Думаю, наш отпуск в Англии закончился, душа моя, — на выдохе произнес Ринат, и даже обычно непроницаемое лицо Милы сейчас было грустным, или, скорее, потерянным.
— Говори, — прорычала Лиза, непроизвольно показывая оскал, будто она готова прямо сейчас метнуться в мир программных кодов, и выйти на другой его стороне — к абоненту, чтобы сломать ему голову.
— Лиза, думаю, пришло время, — сказала Мила. И она же выложила всю информацию по факту, видя лицо — на данный момент — человека, ставшего другом:
— Вчера они начали действовать, или только он. Я без понятия. Все, что я видела, это моменты с камер, которые успела зацепить, до того, как основные перестали работать. И слова, которые успела услышать, так же с уличных камер, до того, как их испортили. А также, в полиции доложили об инциденте на улице, где живет Ира. Сегодня же там и Таня, это я поняла из громкого пьяного вопля, судя по всему, Мисс Лазутчиковой.
— Пьяного? — удивленно проворчала Лиза.
«Боже, пожалуйста, можно мне никогда не приходить в больницу к Ире, или хотя бы только в тот день? Сейчас бы ничего этого не было. Она бы не страдала, я бы не страдала. Какой алкоголь? Надеюсь, хотя бы без наркотиков. Ииииии без секса.» — Сокрушалась Лиза про себя, слыша, как на ее вопли еле ворочала ногами Полина. Она была уверена, что та по-детски сейчас протирает глаза. Но все же, Солдат сильно отвлеклась.
— К сожалению, Андрияненко, — Сказал Ринат, — Так что, собирай свои манатки, а билеты мы уже заказали. У тебя есть 20 минут на сборы, и еще минут — Мила показала ему часы и пальцами показала какой-то знак, параллельно же указывая на монитор. Знак, который судя по всему, был сугубо между ними, раз он кивнул и сказал — с учетом пробок еще 32 минуты на поездку. Ждем тебя в том же аэропорту, что и ранее. Там более детально покажем и расскажем.
И весь экран потух.
К этому же моменту и Полина вошла в комнату Лиз без стука, на что получила небольшой сумкой по лицу, которую спросонок в полете и не заметила.
— Эй, Лиз, что это значит? — недоуменно нахмурилась Полина.
Минуту, собирая вещи, Андрияненко молчала, в надежде, что Хан начнет делать тоже самое, наконец осознавая, что к чему. Но нет же…
— Это значит, Полина, собирайся! — Почти на веселе выкрикнула Лиза. Почти. — Мы летим в Сиэтл.
— Но… — промямлила Полина, вяло сопротивляясь, когда подруга начала ее на буксире тащить в ее же комнату и помогая утрамбовать вещи в дорожную сумку.
— Никаких «но», Волчок. Разве не ты хотела участвовать в моей операции? Операция начинается, — задорно прокряхтела Лиза, все еще не уместив вещи Полины, но упорно трудясь.
Как бы Лиза не пыталась показать, что у нее все хорошо, и что незнание ее не убивает и не заставляет страдать, она не могла сохранять глубочайшее спокойствие, которое она постоянно сохраняла в армии и на любых других заданиях. Сейчас, когда незнание заставляет все ее тело гудеть, а мозг, почти зудит, чтобы думать.
Чего переживать о неизвестном?
«Стоит» — кричал мозг. — «Она того стоит!»
Солдат сходила ума, почти выдирая волосы на голове.
Когда-то, незнание это очень даже хорошо, но сейчас, когда тебя на части разрывает от различных догадок, мыслей и фантазий — это жутко. Сейчас, незнание — буквально смерть. Будто заживо сломали ребра.
Но все же, где-то на заднем сидении такси, сонно бубнила Полина, все еще до ужаса хотящая спать, в то время, как взгляд Лизы на первом сидении дрейфовал по старинным архитектурным зданиям, под звук Биг-Бена. Прям как и ранее, как и когда она впервые сюда приехала, как и тогда, когда она встречала до ужаса невозможного Рината и нового друга — Милу.
На ощущение невозможно медленно тянущееся время, на удивление быстро доставило их к аэропорту. Оживленному, как муравейник, и непомерно большой, для таких маленьких существ, как люди.
Все еще далеко не откладывая от себя костыли, прежде потолкав Полину, чтобы та очнулась и собрала себя, Лиза покинула такси, мужественно отказываясь от помощи таксиста с багажом. При всем этом, Хан так и не смогла собрать свое лицо и саму себя, поэтому Лизе пришлось нести и багаж подруги. Не то, чтобы это было проблемой.
Все же, не пришлось Андрияненко долго мучиться, ибо вышел рыцарь в черных кожаных доспехах. Хотя, язык бы никогда не повернулся его назвать рыцарем, только если в этом случае с его благородной помощью с багажом, а также, в способствование оставить ее наедине с ее ужасными мыслями о чертовом инциденте.
Сейчас же она была ему так благодарна за его вмешательство, ведь у нее появился момент, чтобы остаться наедине с Милой, даже если Ринат и так все знал, а Полина пока не стоило, хотя бы пока что, чтобы не видеть реакции Андрияненко на происходящее, ибо ее это может напугать или и вовсе травмировать.
Мила же, видимо все поняв и без слов, молча подошла к Лизе, подхватывая ее под локоть, кивком предупреждая Рината, что они ушли и чтобы их не искали.
Если снаружи было множество людей, то внутри было еще больше, но теперь из-за того, сколько внутри народу, казалось, что все стены здания сжались и строение ощущалось размером с кукольный домик.
Так же и внутренние стены Лизы, возросли и стали настолько близко к ней, будто они и есть она, они никого не могли туда пропустить, но она знала только одного человека, который даже и не подходя к ней, не говоря с ней, обязательно бы их сломал, даже без труда, только одним своим взглядом, который, она была уверена, при встрече, которую им предстояло пережить, смотрел бы на нее злобно, расстроенно, разочарованно.
Не успев распознать собственные передвижения, обращая лишь внимание на свои мысли и лица людей, быстро появляющиеся и исчезающие из поля зрения так, будто это были сверхскоростные машины разгоняющиеся до 1200 км\ч. Полнейший ужас от этого осознания пробрался под кожу Лизы. Все летит с огромной скоростью, а с еще большей, когда ты этого даже не осознаешь.
И вот уже ее заставил очнуться звук закрывшейся двери общественного туалета. Звук щеколды резанул ее слух, который обострился до невозможного, а резкость в глазах, грозилась разрушить ее глазные яблоки своей яркостью и невообразимой четкостью, будто она смотрела в оптический прицел и готовилась выпустить смертельную пулю.
Все обострилось перед неизбежным. Перед знанием.
— Хватит думать, я уже устала слышать твои вычислительные процессы. Просто возьми, посмотри на меня, и внимательно слушай! — рыкнула Мила.
Лиза же дернулась от столь чистого звука в сочетании с неприкрытой агрессией и жесткостью. И как ни странно, это было то, что было необходимо. Любой из них всех в данной ситуации сейчас бы сюсюкался с ней, боясь сказать что-то не так, но только не Мила, и Андрияненко ей была благодарна за то, что та не прыгала перед ней на задних лапках, даже с учетом ее знания того, что Солдат была инвалидом и, возможно, все еще является. Где-то в своих мыслях, может, она даже навсегда останется там инвалидом.
— Ты права, Мила, спасибо, — выдохнула Лиза свое напряжение, провернув действие «вдох-выдох» несколько раз, по какой-то причине поднимая руку, чтобы мягко коснуться плеча брюнетки рядом с собой.
Та же, подарила мягкое поднятия одного уголка губ, как бы подбадривая и заставляя ее внутренне приготовится к известиям и тяжелому разговору.
— Хорошо, — сказала Мила, передавая телефон, с видеозаписью. Осталась только нажать на «play». Что-то упорно не давало Лизе этого сделать, то ли она не хотела наконец узнать то, что случилось, то ли она не хотела знать, что все, что она сделала — было зря; зря уехала, зря пыталась защитить Иру, ведь в итоге, на нее все равно началась охота. Может, дело было и вовсе не в этом. Дело в том, что Лизе стало страшно, стало стыдно, может быть и вовсе чувство несправедливости жизни снова вылезло наружу, точно так же, как и стыд, который начал окутывать всё ее тело красными пятнами. Или это ее воображение.
Короче говоря, не спрашивая саму Лизу, Мила запустила видеозапись, просто молча ожидая, спрятав руки в карманах и наблюдая за неизвестно куда спешащими эмоциями начальницы.
Лиза же в этот момент, упала в небытие наблюдая за ужасными зрелищами, которые исполнить горазды только психически нестабильные люди или просто обыкновенные маньяки-сталкеры, а может что и похуже.
Досмотрев и дослушав, пролистав дальше, найдя более подробные фотографии, приближенные и пиксельные, Лиза захотела спрятаться, как страус, головой в песок.
Не то, чтобы она не видела зрелищ похуже, но эти действия были произведены ей самой: убийства, слежка, взрывы, драки. Но это был ее долг, а не личная прихоть. Это было на благо государства, или чего бы то ни было.
Но тут же, человек, из каких-то никому не понятных побуждений охотится за человеком, пугает его, питается его страхом, радуется его потерянности, радуется ощущению опасности, которое испытывает его жертва. Радуется инстинкту самосохранения и желанию бежать подальше от опасности и тому, что убивает в человеке любое чувство безопасности, даже в ближайшем обозримом будущем.
У Лизы же глаза горели огнем, и даже налились кровью от злости. Она бы не допустила такого ни с кем, кого она знала, и не пожелала такого никому, кого она даже не знала. А в случае с Ирой, она готова была убить и сесть за это, без каких-либо сожалений.
«Зато Ира больше не пострадает от таких недалеких людей, как эта конченная мразь. Даже если я сяду за убийство такого психически больного дуэта.» — Думала Андрияненко, уже прикидывая план в голове. Остался только один вопрос.
— Что за инцидент на улице? — Опасно низким голосом спросила Лиза.
— Я уже думала ты никогда не спросишь! — Выдохнув. сказала Мила, наконец радуясь, увидев на лице Лизы не нервозность и беспокойство, а готовность драться и уничтожать. — Произошла авария, прямо перед ее домом, можно почти обвинить Лазутчикову в том, что она была виновницей этой аварии, хотя. в таком случае, можно обвинить и живность, которую она спасала.
— Она… она в порядке?
— Она да, но думаю, пока мы долетим, к тому моменту она уже будет не в порядке.
Наступила тишина. Как будто тишина ночи, не было слышно ничего, кроме шелеста лист, а в нашем случае, звук турбин самолета и звук соприкосновения посадочных колес с асфальтом. Тишина разрушающая разум, в котором пролетало перекати поле по воображаемой дороге в мозге. Ничего, ни единой мысли, как им оказаться в Сиэтле, как спасти Иру и вообще узнать о ее состоянии.
Но где-то, невообразимым образом, в определенной точке тела Лизы прошла вибрация, которая заставила ее вспомнить и принять в голову невообразимую мысль, которая определенно бы ее разрушила.
Все же, неосознанно, руки, будто дивя собственной жизнью, отключившись от мозга, проследовали во внутренний карман куртки, достав оттуда замусоленную, потерявшую краску в предполагаемом месте, где ее постоянно держали, визитку. Протершееся пятно, освещающее белый картон, выдавал то, что хозяйка этой визитки часто держала ее в руках, надеясь, что у нее хватит смелости, хоть раз за последние несколько месяцев, набрать номер и позвонить.
Наконец, у нее появилась и причина и смелость набрать номер, который она, наверное, выучила на изусть:
+1(206)555-22-00
Гудок.
Сердцебиение участилось. Руки вспотели, да так, что сейчас телефон рухнет из рук на холодную туалетную плитку.
Гудок.
Где-то на затылке, волосы от ужаса встали дыбом. По спине катился невидимый пот, такой же как и где-то на лице, и в ложбинке меж грудей.
Гуд…
— Алло, — хрипло раздалось из динамика, прервав гудки.
И все же, телефон выпал из рук. Хотя, если посмотреть на руки, они были безбожно сухими, как пустыня Сахара, почти не имеющая воды. Взгляд Лизы же, был безумным в одно время, но в другое, был как у раненого зверя, который сейчас готов умереть. Андрияненко же, как безумная, схватилась за сердце, стараясь усердно дышать. Она буквально начала задыхаться.
Сколько всего нахлынуло с этим голосом.
Вина, боль, потеря.
Она столько упустила, боясь, что не сможет ее защитить, сидя на своей заднице в инвалидном кресле, что упустила то, что, возможно, защита бы и не потребовалась, не покинь она Иру.
Медленно опускаясь на колени, едва сдерживая свои всхлипы даже с прикрытым ладонью ртом, Лиза поняла, что она готова на все, чтобы вернуться. Неважно когда, неважно как. Главное, защитить семью Лазутчиковых. Главное, вернуть все обратно.
Да, она прекрасно осознавала, что упущенные моменты не вернуть, но можно обрести новые. Нужно, наконец, все рассказать, почему и зачем она ушла. Объяснить и только надеяться на то, чтобы ее простили.
Краем своего сознания она услышала голос Милы:
— Мисс Лазутчикова? — И ее же глаза распахнулись в ужасе. Она начала ошалело мотать головой.
— Нет. Нет. нет. нет… нет, — Мила же, показала один указательный палец, как бы говоря — «все хорошо, я все решу».
И как ни странно, Лиза успокоилась, все еще с невообразимым биением сердца, ожидая развязки диалога.
— Здравствуйте, я офицер по кибер-безопасности Мила Голд, — на этом наступила неудобная тишина. Лиза упорно пыталась вспомнить, откуда она знает эту фамилию. Что ж, пока неудачно. Мила же продолжала играть свою игру. — Сегодня, была замечена подозрительная активность у Вашего дома, а так же взлом ваших аппаратных средств хакерами, которых мы преследуем. Убедительная просьба, в ближайшее время, не покидать ваше жилище всем, кто в нем находится. Так же есть риск попасться в руки вашим преследователям, поэтому, пожалуйста, не покидайте дом и никому не открывайте, — сказала Мила, и не став слушать далее, положила трубку, ибо она мимолетно глянула на часы, и поняла, что им пора на посадку.
Лиза же, в шоке наблюдала за ложной правдой, которую выдала Мила.
— Мисс Андрияненко, поднимайся с пола, иначе мы опоздаем на рейс, и попадем в Сиэтл не через 10 часов, а только на следующей неделе, с темпом твоих осознаний.
Андрияненко, недолго думая, поднялась с пола, и даже не подумав скрыть следы своего маленького приступа, рванула на всех костылях к стойке регистрации. По пути спрашивая:
— Что ж, Мила Голд, в таком случае, мы можем арендовать оружие у Мистера Голда. Я почему-то думаю, что это не простое совпадение. Оно нам действительно понадобится.
Сиэтл. Здание Gold Building.
На часах 7-20pm.
Заходящее солнце освещает весь Сиэтл, отражаясь от зеркальных поверхностей каждого большого и маленького здания, падая на асфальт и лица людей, заставляя прятать глаза от бликов.
Невиданно откуда в глаза дул песок, а в голове у Лизы снова всплывали картины из пустынных местностей с запеченной на солнце кровью. Всеми силами она отметала эти воспоминания, и кажется, не она одна.
Воспоминания, как ты идешь на базу, с огромной сумкой, чтобы бросить туда мелочное снаряжение, которое даже разобранным не влезло бы в сумку. Сейчас те же самые ощущения. Словно еще минута, и над их головари разразится дыра, через которую будут лететь гранаты и свистеть пули.
Первые шаги, при выходе из машины были не такими уж и смелыми у Лизы. Но ее шаги становились все увереннее и сильнее, будто она готова была оставить след от своего ботинка на асфальте.
Девушка уже готова была бежать к дверям стеклянного монолитного здания. Возбуждение Лизы передавалось словно инфекция. Каждый член команды прочувствовал энергию исходящую от Лизы. И они готовились влететь в это здание, распихивая людей выходящих с работы. Каждый шаг к дверям отдавался эхом, волнами, по всем телам. Подойдя к двери и взявшись за ручку, Лиза потеряла весь страх, оставляя лишь уверенность.
Недалеко от входа, милая секретарша сидела и набирала, что-то в компьютере.
— У вас назначено? — Подняв глаза, спросила мягким голосом и с легкой улыбкой девушка.
— Да, мы пришли на встречу с мистером Голдом, — уверенно отрапортовала блондинка.
— Мисс Голд? — спросила секретарша.
— Я, — сказала Мила, выходя из-за спины блондинки, сообщая: — Это, — указывая пальцем на Лизу, — Мисс Андрияненко и она же и идет со мной.
— Мисс Голд, Мисс Андрияненко, прошу за мной, — проговорила девушка с ресепшена, выныривая из-за большой стойки, сразу через пол минуты. Очевидно, связывалась с самим Голдом.
«Мисс Андрияненко» — эти два слова эхом пролетели по телу, залетая в уши и охватывая разум:
«Ох как мне не хватало этих слов, жаль, что это не она…» — пронеслась так же мысль в голове Лизы.
— О, отлично, Мистер Голд ждет вас, я провожу вас до лифта, далее 32 этаж и считайте вы уже в офисе, — учтиво произнесла девушка, блестя ключом-картой.
— Видимо, элитный этаж этот, тридцать второй, раз эта дама, даже жопу свою из-за ресепшен-стойки вытащила, — пробубнила Лиза.
Лифт был просторным, а подъем до 32 этажа, прошел настолько быстро, будто на реактивном самолете полетал, со скоростью света. Почему-то, Лизе казалось, что новейшие технологии будут именно такие — быстрые.
Ну, даже за это время, ее сердце успело разогнаться до такой же скорости, что и лифт, в котором они ехали. Непонятное волнение охватило все тело, в том числе, и еще не до конца окрепшие ноги, которыые подкосились. Благо, лифт был оснащен поручнями.
Мила же, не обращая внимания на переживания и терзания Лизы — терзалась сама. Ощущая на себе все мучения и угрызения совести сразу перед входом в заветный офис.
Звоночек.
Двери распахнулись. Обе глубоко вздохнув, сами того не замечая — синхронно, увидели перед собой, седого, солидного мужчину лет 55. Язык даже не повернулся бы назвать его старичком.
Весь из себя ухоженный, чисто выбритый, со стильной тростью и в строгом костюме, хотя, волосы покороче ему определенно подошли бы больше, а так, он выглядит как злодей.
— Деловой-деловой, — подумала Лиза. — Такие нам и нужны.
Лиза хотела было начать говорить, но тут ее прервал сухой голос, хотя эмоции в нем были слышны, как не скрывай.
— Здравствуйте, дамы.
Вздох.
— Хватит этой напыщенности, дорогуша, — на это у обоих проступила улыбка.
— Переняла от меня, не так ли? — Спросил, судя по всему, Мистер Голд, указывая пальцем с еще большей улыбкой.
— И такое случается в нашей семье, — пожимая плечами, ответила Мила.
О Андрияненко, кажется, забыли. Ну или нет, потому что теперь потерялась она в этой непривычной атмосфере. Из-за чего захотелось резко вернуться в этот сверхбыстрый лифт, чтобы сверхбыстро смыться с этого чертового этажа. И единственная мысль, останавливающая ее — Ира. Все ради нее, и конечно, ее сестры, составом из жестянок.
— Мисс Андрияненко?
«Боже, не могу. Что тут не так? Что здесь происходит? Что не так со мной?»
— Андрияненкооо!
— Так точно, Сэр! — Выпрямилась Лиза, по стойке ровно, да и честь отдать не забыла.
— Вольно! — Слово говорит само за себя. Наконец расслабившись, Лиза очнулась что ее звали.
«Нехорошо получилось, — подумала Солдат».
— Андрияненко? — повторил Голд фамилию, будто пробуя ее на языке. — Где-то это я уже слышал, — задумчиво потирая подбородок, сказал мужчина, сейчас, больше похдивший на пожилого человека, у которого проблемы с памятью. Да что сказать, тогда и Лиза уже пожилая дама, с короткой памятью.
— Голд? Это я уже тоже где-то слышала, и явно не от Милы, — задумчиво добавила Лиза, уже вальяжно прогуливаясь по офису и найдя себе место, чтобы прилечь.
— Ваа-у, Мисс Андрияненко, да ваша наглость не знает границ, — издевательски протрещал сухой голос Голда, все с теперь же еще более странной улыбкой. — Позвольте все же представиться, Я — Роберт Голд, и Вы определенно понравитесь моей дочери. Ну или уже нравитесь, — хихикнул под конец хозяин сего этажа.
Лиза же, довольно странно посмотрела на Милу, так как она единственная женщина, находящаяся в этой комнате, после Лизы. Мила же, загадочно улыбалась, как и ее предполагаемый отец.
«Оставим это на потом», — произнесла про себя Лиза.
— Давайте сразу к делу. Не так уж и много времени у нас осталось, не так ли, Мила? — Наконец, прогремел командный голос Лизы, хотя, на Милу, уже привыкшую к этому тону, это никак не повлияло, но все же, она исправно решила проверить все данные, оставив их двоих.
— И какое же у вас дело, Лиза?
Андрияненко же вздрогнула от этого, настолько знакомого, произношения ее имени по слогам. Надеясь, что это было не столь уж заметно, она села ровно, сложив руки в замок, и из-под ресниц, глазами обведя все помещение, перевела его, наконец, непосредственно на мистера Голда.
— Оружие, — четко и внятно, будто снова найдя себя и вернувшись в армию, проговорила девушка.
— Зачем же оно вам?
— Мне нужно, — упрямо уворачивалась от ответа Лиза.
— Зачем?
— Это срочно! В конце концов, я Вам деньги за оружие вручу, а не за вопросы.
— А я не говорил, что мне нужны ваши деньги, Мисс Андрияненко.
— Ну и что Вам тогда нужно? — Медленно вставая, сказала блондинка, глубоко дыша.
— Наверное, будет логично, если на заданный вопрос ты сама дашь мне ответ, — улыбаясь, ответил Голд, — Так, зачем тебе оружие?
Лиза в ступоре уставилась ему в лицо:
— Просто ответ? Почему ответ именно на этот вопрос?
— Потому что обычно, на него никто верно не отвечает, — пожимая, плечами ответил мужчина.
Повисло тягостное молчание.
Лиза думала:
Соврать или сказать правду?
Чем поможет ей ложь? Ничем, но сделает ответ проще и легче.
Но тогда, чем плоха правда? Почему сказать правду другому так сложно? Это же обычное дело. Просто защитить любимых.
— Просто защитить семью, — прокричала Лиза, и запнулась от собственного голоса, до неузнаваемости расширив глаза.
Роберт же, довольный собой, незаметно кивнул, будто сам себе, хотя, Лизе было и не до него.
Она была в себе, и не очень довольная тем, что ее мысли вырвались наружу без ее желания. Или она все таки-хотела?
— Мисс Андрияненко, — прервал ход ее мыслей Роберт, — Вы свободны. Рад был познакомиться.
Лиза же, полностью потрясенная данным происшествием, молча покинула офис, не совсем понимая еще, что к чему.
_______________________________________
5698 слов