15 глава
Таня влетела в отделение на всех парах, находя понурившую плечи, Иру, на стуле около окна.
— Хэй, сестренка, — тихо, чтобы не напугать, сказала рыжая, присаживаясь рядом.
Лазутчикова-младшая ничего не сказала, лишь уткнулась в плечо сестры, шмыгнув носом. Так они и сидели в тишине, нарушаемой редкими звонками в приемную и перешептыванием взволнованных людей. Кто-то плакал, кто-то просто уставился в одну точку, а кто-то, ходил из стороны в сторону, не поднимая ног. А Таня только и могла, что успокаивающе поглаживать спину брюнетки, прижимая ее к себе.
Ира заговорила:
— Она истязала себя… сама, — тихо шептала она, но рыжая ее слышала. — Я просто зашла в комнату, а там… там кровь, и она, теряющая сознание, — и брюнетка снова заплакала.
— Ира, — девушка отстранила от себя сестру, встряхивая, — она — не я. С ней не случилось того, что было со мной! Это, конечно, не значит, что с ней не случилось ничего похуже, но с ней хотя бы не случилось того, что было со мной и она обязательно будет жива, и еще успеет получить от меня нагоняй за то, в каком состоянии я тебя сейчас вижу.
— Таня, — все так же тихо говорила Док, — спасибо, что сейчас рядом, — и притянула рыжую в объятия.
— Я бы не смогла оставить тебя переживать это еще раз одну, — улыбнулась Саттер.
— В тот раз я была с матерью, — заметила Лазутчикова.
— Ну я и говорю — одна, — невозмутимо кивнула старшая.
Больница — место разочарования и счастья, одновременно. Место грани между смертью и жизнью или вовсе место, где эта грань давно стерта.
Сестры так и сидели обнявшись и не выпуская друг друга из объятий, пока створки дверей открывались и закрывались, словно издалека завидев врачей. И когда двери в очередной раз открылись, Ира и Таня на это не обратили ни капли внимания, и только обращение доктора по фамилии, заставило их подскочить:
— Мы, — ответили они одновременно, поднимаясь с места с одинаковым волнением во взгляде.
— Хорошо, — кивнул он и начал свой рассказ, — была задета бедренная артерия, но вы вызвали скорую как раз вовремя, иначе бы, долго она не протянула, ногу удалось спасти. Легкое сотрясение из-за удара затылком обо что-то твердое. Незначительные ссадины, как рассечение скулы и неглубокие порезы на руках. Сейчас мисс Андрияненко переведена в обычную палату и ее можно навестить, только по одному, она проспит еще как минимум полчаса. Вопросы?
— Нет-нет, — помотала головой Ира, опуская голову.
— Тогда палата номер 315, — и доктор оставил их одних.
Таня, с пару минут простояла в тишине, наблюдая за терзаниями брюнетки, что хотела бы не злиться, но определенно злилась, сжимая кулаки, но в то же время, испытывая колоссальное облегчение от того, что с Лизой все в порядке, в относительном, конечно.
— Думаю, ты должна пойти первой, — нарушила тишину рыжая, слегка подталкивая сестру в направлении палаты.
— Я боюсь смотреть на нее, такую бледную, что она почти сливается с простынями и стенами больницы, — призналась она, — я не думала, что придется увидеть ее снова в стенах этого заведения. Уж точно не по ее собственной вине.
— Сестрица, читать людей здесь умеешь только ты, и если ты ничего не заметила странного, значит, это пришло спонтанно. И это не твоя вина, и не моя.
— Ты не понимаешь! Я просто могла перестать мыслить объективно, потому что была слепа…ослеплена…будто с пеленой на глазах! — набирала обороты Ира.
— Заткнись, — бросила Таня, — и тащи свою задницу в палату, может и я потом загляну, наподдам этой блондинке, — улыбнулась девушка.
— Ладно, — сдалась Док, — еще пару минут и я пойду. Ты будешь ждать?
— Я буду ждать, — утвердительно кивнула рыжая, в ответ получая благодарный взгляд из-под ресниц.
Так оно и было. Спустя минуты три, она отправилась в коридор, намеренно по нему петляя, чтобы потянуть время. В одну секунду ее непреодолимо тянуло в палату к Лизе, в другую же, там стоял будто магический барьер, отгоняющий оттуда людей. Или только Иру? Она боялась, что как только туда войдет, либо расплачется, либо взорвется неконтролируемой злостью за то, что лежащая там девушка сделала. А злость была непозволительна в такие моменты, это могло разрушить что-то хрупкое между ними двумя или еще сильнее подкосить Солдата.
Не заметив, как ноги все же принесли ее к двери палаты номер 315 и заставили остановиться, глазея на эти цифры. Приложив одну руку к двери, а второй схватившись за ручку, Лазутчикова стояла так еще какое-то время, пока не оставив и момента на отрицательную мысль, резко не открыла дверь, сразу же, как войдя внутрь и закрывая ее.
Все, как она и описывала: белые стены, бледная, как полотно девушка. Капельницы и провода, как в предыдущий раз. Слезы начали застилать глаза и Ира, не видя, куда ступает, на удивление удачно, дошла до больничной койки, аккуратно беря в плен своих теплых рук, прохладную ладонь блондинки, блуждая мыльным взором по её телу.
Добрых десять минут, Ира молча рассматривала Солдата, что сейчас мирно спала. Она видела ее, словно, под каким-то другим углом своего восприятия, пытаясь изучить её по новой.
— Я не знаю, что сподвигло тебя на такой крайне идиотский поступок, Лиза, но я убить тебя готова. Ты совсем не подумала о людях, что рядом с тобой. О тех, кому ты важна и нужна. Разве я мало сделала, чтобы ты поняла, что ты мне небезразлична? Думаешь, стала бы я оставаться у тебя дома, когда привыкла к тишине собственной квартиры? Думаешь, легла бы я рядом, когда люблю прохладу второй стороны кровати? — тихо шептала Ира смотря на их руки, и не заметив, что блондинка уже очнулась.
— Не думаю, — прохрипели рядом.
Док вздрогнула и легонько улыбнулась, но глаз не подняла:
— Тогда какого черта?
— Я не думала, что зайду так далеко. Я просто хотела достать бинт, что находился в ванной в ящике, как я думала, но, видимо, это было моей не самой лучшей идеей, потому что я упала вместе с этим шкафчиком.
— Я сомневаюсь, что ты вообще думала, — зло выпалила брюнетка, поднимая красные глаза, на что блондинка, наоборот, отвела взгляд, боясь смотреть в эти глаза и видеть там ненависть и непринятие.
— Ира… я.я, — попыталась блондинка.
— Что ты, Лиза, что ты? — хватая девушку за подбородок и заставляя посмотреть в свои шоколадные глаза, спросила Ира, наблюдая, как взгляда глаза в глаза упорно избегают. — Что ты, мисс Андрияненко? Ты не хотела, но ты сделала? Ты не планировала, но так получилось? Ты вообще думала о последствиях? Ты могла лишиться ноги! — крикнула она.
— Я и так их лишилась, — не менее зло выплюнула Лиза, распаляясь — это не ты здесь инвалид! Это Я! Это МНЕ нужен будет пожизненный уход, а не тебе. Это Я не смогу больше заниматься тем, чем хочу. Это все Я!
Ира неверяще смотрела на Лизу, не понимая, что она сделала не так. Чем заслужила такое? Она по максимуму пыталась сделать жизнь девушки комфортной и интересной, не смотря на происшествие, а оказывается, сделала только хуже?
— Знаешь, что? Лучше бы та пуля тогда угодила в меня, — произнесла отстраненно Док, последний раз посмотрев в увеличивающиеся от ужаса глаза Солдата, Ира поднялась со своего места и покинула палату, возвращаясь к сестре.
— Стой, стой, стой, — отчаянно кричала Лиза в закрытую дверь.
В холле ее встретила встревоженная Таня.
— Что случилось? — подлетела она.
— Ничего, я хочу домой, — раздавлено сказала Ира.
— Но…
— Я. Хочу. Домой, — по слогам отчеканила брюнетка.
— Хорошо, — кивнула рыжая, не решаясь спорить и отдала ей свои ключи, — ты иди в машину, а я сейчас вернусь, — попросила она, получая кивок. Как только Док покинула зал, Саттер наравилась в палату к Лизе, входя туда и наблюдая плачущую блондинку.
— Доигралась?
— О, нет, тебя мне еще не хватало, — протяжно простонала Лиза.
— Только меня и не хватало, — кивнула Таня, пододвигая стул и заваливаясь на него с характерным грохотом, — Что ты натворила такого, что моя сестра вышла от тебя ни-ка-ка-я, — потребовала ответов гостья.
— Я просто… она меня разозлила, — признала Лиза.
— Она? Эта милейшее создание? — фыркнула Таня, прекрасно зная, что злить — лучшее качество Лазутчиковой.
— Да, представь себе, — всплеснула перебинтованной рукой Лиза, — она… она начала кричать на меня и обвинять.
— И она правильно сделала, я бы тоже обвинила тебя на ее месте, — довольно сухо говорила Таня, — у нее на это свои причины.
— Какие? Почему она не сказала об этом? Мы могли бы поговорить!
— Наверное, потому что ей тяжело об этом поговорить и ты достаточно быстро ее осадила, что у нее отпало все желание тебе рассказать? — задала наводящий вопрос рыжеволосая, пожимая плечами.
— Ты права, — потупив взгляд, промямлила блондинка.
— Ноо… — сохраняя интригу протянула девушка, — для того я и здесь. Я могу рассказать, потому что я — прямой участник. Ты слушать собираешься?
Поднимая голову, блондинка кивнула, сосредоточив внимание на Тане, что начала свой рассказ:
— Тогда мне было 23 года…
«Зря, зря, зря Ира с ним связалась, чертов дилер. Зря я с ним связалась. Бляяя, мне бы ща дозочку! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Алло, — только и успела сказать она, как по ту сторону послышался крик:
— Где деньги, чертова наркоманка? — заорали в трубку, что ту пришлось отстранить от уха.
— Не ори, — тускло проговорила Таня, — деньги у меня, когда и где тебе их передать? Ну, ты мне там еще дозочку приготовь, а то мы соскучились друг по другу.
Мужчина по ту сторонузло хихикнул и предложил:
— Сегодня в 5, у Иры, если переживаешь, что она увидит тебя, то не переживай, она вернется позже, а ты только передашь мне конверт, я жду — как только он договорил, то сбросил звонок, не давая собеседнице даже возразить.
Время 5:00 PM. Стук в дверь.
По ту сторону двери подошли практически моментально, открывая дверь так, чтобы пролезла только рука, Таню схватили и протащили внутрь. Они должны оставаться незамеченными.
— Ну, здравствуй, дорогая — сказал мужчина, припечатывая гостью к двери, и грубо целуя изнеможденную девушку, что пыталась его оттолкнуть, но силы ее давно покинули.
Она осунулась, появились мешки под глазами, руки исколоты, но все же она была в своем уме, и все что ей оставалось — протестующе мычать и дергаться, пытаясь сбросить чужие руки.
— Хватит сопротивляться, у тебя нет выбора, ты мне должна — прорычал он, ударяя наотмашь по лицу. Рыжая пошатнулась, но не упала, вовремя выставляя руку, чтобы облокотиться на стену. Не успев даже вернуться в нормальное положение, ее уже схватили за волосы и потащили в неизвестном направлении.
— Отпусти, мне больно, — шипела она. Не угрожающе, а от боли.
— Когда захочу, — сказал светловолосый, и поплелся дальше, не обращая внимания на скулеж со стороны пришедшей.
На секунду он отпустил девушку и оставил ее стоять в кухонном проеме, а сам по пути схватил нож и где-то в верхних ящиках нашел свечу, которую тоже прихватил и спички. Взглянув в проем, он увидел, что «пленница» пытается удрать. Он вздохнул и ускорив шаг поплелся ко входной двери. Дверь уже была почти открыта, когда совсем рядом с головой пролетел нож врезаясь в древесину, а девушка сразу замерла.
— Это было твое самое плохое решение — сбежать. Даже попробовав наркотики и пристрастившись к ним, ты не поступила настолько плохо, насколько поступила сейчас, — и он в неверии качал головой, подходя к ней, и выдергивая нож из древесины.
Развернулся от нее и пошел, а она так и продолжала бы стоять, если бы не его слова:
— Ты идешь или тебе помочь?
И с той самой секунды, как она решила по-быстрому сбежать, у нее перестал существовать какой-либо выбор. Выбор есть не всегда. И она молча пошла за ним, представляя, что сейчас будет и от собственных фантазий, ее начинало тошнить. Но грядущая реальность оказалась куда хуже, от нее захотелось умереть.
Она и не заметила, как за ней закрылась дверь хозяйской спальни.
Она даже не успела осознать где находится, как оказалась уже без верхней одежды и с оголенным торсом, а очнулась лишь от звука расстегивающейся ширинки.
Она сделала еще одну попытку:
— Не надо, пожалуйста, — фактически молила рыжеволосая девушка.
— Это как раз то, что нужно! — восторженно воскликнул он, будто маленький ребенок, которому только что купили новую игрушку, — А теперь — заткнись и делай то, что я тебе говорю!
В этот момент она поняла, что обречена, что никакие просьбы и мольбы, ей не помогут его остановить, а одно неверное движение, приведет к необратимым последствиям. Она повиновалась, она замолчала. И с этой самой минуты делает лишь то, что он ей скажет.
Теперь Таня осталась прикрытая лишь скудной полоской ткани между ног.
— Ляг на кровать, — приказал Робин.
Она выполнила и это, беспрекословно. А он, тем временем, достал откуда-то веревки, и стал прочно привязывать ее руки к металлическим прутьям кровати. Затем, снова отходит. Зажигает свечу и ставит в подсвечник, кладет нож так, чтобы он находился прямо над огоньком, затем начинает раздеваться сам, но не полностью, лишь низ.
Он молча, с коварно-устрашающей улыбкой, как зверь к своей жертве, подходит к лежащей на кровати девушке.
— Я долго этого ждал, — улыбался Робин, смотря на девушку и раздвигая ее ноги, устраиваясь между ними. Проводит рукой по всему телу голой девушки: от шеи до самых икр, от икр до самого сокровенного, а затем проводит по складкам. Сухо.
— Значит я не возбуждаю тебя? — зло вскрикнул Локсли.
— Дело не в этом, — прошептала она, боясь его реакции. И правильно делала. Он снова хлестко ударил ее по лицу, разбивая губу из которой тут же брызнула капля крови, попадая в рот, и создавая противный металлический привкус на языке.
— А в чем же? — Задал вопрос он, хватая ее за подбородок и поворачивая к себе лицом.
— Меня не заводят мужчины, — ответила она, стойко держа взгляд.
А Робин заржал. Он вообще не понимал, как мужчина может не возбуждать женщин.
— Да тебя просто не ебали нормально! Вот сейчас я тебе покажу, — сказал он, взяв член и направляя его ей между ног.
На секунду, лишь на секунду он засомневался, смотря в ее безжизненные глаза, а затем резко дернулся, входя в нее, получая не как он предполагал, стон наслаждения, а самый настоящий вскрик боли.
Теперь, ему было абсолютно все равно на девушку под ним, на ее жалобные просьбы, на ее болезненные стоны и вскрики, как и на ее слезы льющиеся из глаз. Сейчас, он удовлетворял лишь себя.
Робин, будто сорвался с цепи, на которой просидел два года. Он жестоко входил в девушку, кусал ее соски, сжимал ее горло, двигаясь в ней на максимально возможной скорости и резко остановился, выходя из нее, а потом, поднялся с кровати, чтобы схватить раскаленный нож и саму свечу, а затем, вернуться обратно, снова вставая между ног обессиленной и подавленной жертвы.
— А сейчас, мы с тобой поиграем, — шептал он безумно, наклоняясь к ее лицу, начиная терзать не отвечающие ему сухие губы.
— Ну раз так, — растягивал он, начиная улыбаться, поднося лезвие ножа к области сердца и начиная вырисовывать лезвием сердечко, а затем, капая на порез расплавленным воском с горящей свечи.
Девушка дергалась, брыкалась, шипела, кричала, но никакой реакции на свои действия не получала. Лишь почувствовала как в нее снова входят и наращивают темп, только теперь еще и зажимая рот грубой ладонью. Свеча, которая была откинута, и к сожалению, или же к счастью, не потухла. Концы штор, начали медленно загораться. Языки пламени начали остервенело окутывать плотную ткань.
Робин кончил в нее, смотря её лицо, и только сейчас замечая соленые дорожки и ссадину, что оставил своими же руками.
— Черт, — шикнул он, видя воспламенившиеся занавески. У него начала зарождаться паника. В голове, будто кто-то бил в бубен, сердце стучало в груди, и даже сквозь это состояние, он сумел услышать звук открывающийся двери, донесшийся с первого этажа.
— Черт, черт черт, — чертыхался он. Посмотрев на нож в своей руке и переведя взгляд на выгравированное сердце на груди девушки, он без колебаний воткнул его в то же место. Не смотря больше на девушку, он надел свою одежду, открыл окно и подобрав чемодан, выкинул его на улицу, выпрыгивая следом, не видя, как открывается дверь и на пороге стоит белая, как полотно, Ира, у которой от ужаса начали подгибаться колени.
— Мне тогда повезло, что он не знал, что у меня декстрокардия, ну, знаешь, это когда у тебя сердце не слева, как у большинства людей, а как у меня — робота — справа. Так что, теперь ты знаешь чуточку больше, потому делай выводы, а меня Ира ждет, — Таня встала, — тебе повезет, если она согласится еще раз заглянуть к тебе, — сказала она, покидая палату, и в тайне надеясь, что ее сестренка все-таки придет сюда еще не раз.
А Лиза, еще не отошедшая от рассказа, пялила в дверь, которая только что захлопнулась. Теперь она даже чувствовала себя виноватой. Чересчур виноватой. За то, что вообще сделала это с собой, за то, что заставила эту женщину мучиться и переживать всю эту больничную вакханалию в который раз. С участием одной себя, уже во второй раз.
И только сейчас Лиза задумалась о том, чего же она еще не знает об этой великолепной женщине, которую с виду не постигали мучения, хотя, на самом деле, были упрятаны за семью масками.
— Господи, — судорожно выдохнула Лиза, хватаясь за волосы, — я вообще хоть что-нибудь о ней знаю? Я должна… должна… должна…
Так Солдат и пообещала себе, что если Ира еще хоть один раз заглянет к ней, то она обязательно попросит у нее еще один шанс, нет, она не просто попросит, она воспользуется им и узнает о Ира все, что только можно, ну, или то, что та позволит знать. Она больше не позволит своей брюнетке плакать. Именно своей. Она больше не позволит ей уйти, не сейчас, когда она снова почувствовала. Не ее, не теперь. Никогда.
_______________________________