23 глава. Игра для одного зрителя

Я не знаю, сколько прошло времени после той ночи.

Дни снова слились в один бесконечный серый поток. Белые стены, белый потолок. Семнадцать трещин. Я всё так же считаю их каждый день. Иногда мне кажется, что они становятся длиннее.

Но что-то изменилось. Во мне.

Я смотрю на свои руки - худые, с синеватыми венами, выступающими под тонкой кожей - и понимаю: часть меня умерла здесь. Какая-то важная часть. Та, что умела надеяться по-настоящему, до дрожи в коленях. Та, что верила: добро обязательно победит, справедливость восторжествует.

Она умерла в ту ночь, когда я увидела его в дверях.

Я думаю о ней. О той девушке. Молоденькой, испуганной, с жалостливыми глазами цвета осеннего неба. Алиса хотела помочь, поэтому рискнула из-за меня.

Где она сейчас? Жива ли? Или её уже нет - просто потому, что она пожалела меня? Я представляю её лицо, и меня начинает трясти. Мелко, противно, изнутри.

Я закрываю глаза, и слёзы текут по вискам, холодными ручейками стекают на подушку, впитываются в наволочку.

Почему все, кто мне дорог, исчезают? Родители. Офелия - мы почти не общались перед похищением, я была слишком занята собой, своей обидой, своей дурацкой подростковой жизнью. Теперь эта девушка.

Я знаю ответ. Один человек виноват во всём. Один человек забрал у меня всех.

Для меня он стал настоящим всадником смерти. Не в переносном смысле. В прямом.

---

Дверь открывается с тихим шипением.

Самаэль входит в палату, и я в который раз отмечаю, как безупречно он выглядит. Идеально сидящий костюм цвета мокрого асфальта, свежая рубашка, ни единой морщинки. От него пахнет дорогим парфюмом и улицей - свободой, которая так недосягаема. Будто не в тюрьму пришёл, а на светский приём.

Но сегодня он молчит.

Он садится на стул напротив. Смотрит на меня. Минута. Две. Пять.

Я тоже молчу. Смотрю в стену мимо него, на семнадцатую трещину, что извивается у самого потолка.

- Что мне нужно сделать, чтобы ты осталась со мной? - спрашивает он наконец.

Голос тихий, почти умоляющий. Я слышу в нём тоску, и это кажется мне настолько чудовищным, что хочется рассмеяться.

Я молчу.

- Почему ты не любишь меня? - продолжает он. - Я сдержал обещание. Я полюбил тебя, как и обещал тогда, на дне рождения. Ты помнишь?

Я помню. Тот день, когда я спросила, сможет ли он полюбить меня. Мне было восемь лет. Дурацкий, наивный детский вопрос.

- Ты убил их.

Он качает головой, и в этом жесте - искреннее недоумение.