22 глава. Первый год в белой комнате

Я открываю глаза.

Белый потолок и белые стены. Голова раскалывается. Тяжёлая, чугунная, будто внутри поселилась боль, которая пульсирует в такт сердцу. К горлу подкатывает тошнота - сладковатый, химический привкус во рту оседает на языке.

Я пытаюсь пошевелиться и понимаю, что лежу на чём-то жёстком. Кушетка. Обтянутая чем-то холодным, скользким - дермантином, который липнет к голой коже. Подо мной только тонкая простыня, сбившаяся комком.

«Где я?»

Пытаюсь вспомнить последнее, что было. Квартира. Самаэль. Рука с тряпкой. Резкий запах, ударивший в лёгкие, - помню, как защипало в носу, как горло сжалось спазмом. А потом - ничего. Чёрная, густая, вязкая пустота.

---

Дверь открывается.

Входит женщина в белом халате. Средних лет, с холодным, расчётливым взглядом. Русые волосы стянуты в тугой пучок так сильно, что кажется, кожа на висках натянута до боли. Губы - тонкая бледная полоска. Она смотрит на меня так, будто я не человек. Будто я букашка под ногами. Ничтожество.

- Очнулась, - констатирует она.

Голос ровный, без единой эмоции. Как будто она говорит не с живым человеком, а перечисляет пункты в списке: «Пациентка очнулась. Пункт первый выполнен».

Она подходит. Я слышу её шаги - мягкие, резиновые подошвы почти не издают звука. От неё пахнет хлоркой, лекарствами и ещё чем-то старым, сухим - как от вещей, которые слишком долго лежали в шкафу.

Она берёт мою руку. Щупает пульс. Смотрит на часы и записывает что-то в планшет. Я слышу скрип грифеля по бумаге. Потом она уходит. Не сказав больше ни слова.

Я пытаюсь крикнуть ей вслед, разлепить спекшиеся губы, но горло сжимается, голос срывается в сиплый, надсадный хрип. Звук получается чужой, не мой - будто где-то далеко заскрипела несмазанная дверь.

А потом темнота снова забирает меня.

---

Я не знаю, сколько прошло времени. Здесь нет окон. Нет солнца. Нет ночи. Только белый потолок, белые стены и белый свет, льющийся откуда-то сверху, раздражающий, режущий глаза. Он всегда горит. Я не видела темноты уже... сколько? Дни, недели, месяцы?

Дни слились в один бесконечный, серый, тоскливый поток. Я пробовала считать по приходам еды. Завтрак, обед, ужин. Но после таблеток я часто проваливаюсь в сон, и счёт сбивается. Я просыпаюсь и не знаю - утро сейчас или вечер? День или ночь? Понедельник или воскресенье?

Мне кажется, прошёл год. Я слышала, как санитары разговаривали за дверью: «Этой уже год здесь». Или мне показалось? Голоса здесь звучат приглушённо, как сквозь вату.