Глава 7. Белое золото и старые записи
Замок Эшвейл - именно так Никсария мысленно (и иногда вслух, с расстановкой) называла свою новую цитадель - стоял на холме каменный, мрачный и величественный. Крыша, которую она вытянула магией за одну бессонную ночь, блестела в лунном свете, как чешуя дракона. Внутри пахло камнем, свежей древесиной и кровью. Много крови.
Никс, хромая, переступила порог. Её броня - та, старая, костяная и кожанная - висела на ней клочьями. Левое плечо было залито чем-то черным, правая рука висела плетью, а из бедра торчал обломок чьего-то копья. Рафаэль, шатаясь, плелся следом, прижимая ладонь к рассеченной щеке. Выглядел он немногим лучше - свежие шрамы поверх ещё не заживших старых, разорванная рубаха, один сапог потерян в чьих-то внутренностях.
- Госпожа, - прохрипел он, закрывая за собой тяжелую дверь. С грохотом упал засов. - Вы позволите вас... привести в порядок?
- А у тебя есть выбор? - огрызнулась Никс, но беззлобно. Она прислонилась к стене, сползла по ней на пол. - Второй раз за неделю нас разобрали, как ежей.
- Зато они мертвы. Оба, - Рафаэль опустился рядом, дрожащими руками начал стягивать с неё остатки брони. - Тот, с плетьми... он был быстрее, чем я думал.
- Ты думать вообще не умеешь, - привычно огрызнулась Никс. Но когда его пальцы коснулись раны на плече, она зашипела сквозь зубы и вцепилась ему в волосы свободной рукой. - Не так резко, идиот.
Нежность и грубость в их паре давно сплелись в один тугой, кровавый узел. Рафаэль, несмотря на свои собственные раны, принялся за работу с той же сосредоточенной одержимостью, с какой он строил замок или точил мечи. Он промывал её раны, зашивал их - своими клыками, потому что слюна вампира заживляла быстрее любых бинтов.
- Я скучал, - вдруг тихо сказал он, слизывая кровь с её ключицы. Язык грубый, горячий, оставляет за собой жгущую дорожку. - Даже эти два дня, пока мы дрались плечом к плечу... я скучал по моменту, когда мы останемся одни.
- Ты больной, - выдохнула Никс, откидывая голову к стене. Но её рука продолжала гладить его волосы, пока он ползал языком по её шее, вылизывая чужую кровь. - У нас впереди ещё три босса, может, четыре. А ты о...
- О вас, - перебил он, поднимая голову. Его янтарные глаза, уже не человеческие, горели в полумраке. - Всегда о вас, госпожа.
Он перетянул последнюю рану - грубо, но надежно, куском собственной рубахи. Потом, не спрашивая разрешения, прижался губами к её лбу. Долгий, почти невесомый поцелуй. Никс почувствовала, как подрагивают его ресницы.