холод

Будильник пискнул один раз — и тут же был выключен. Тишка проснулась за минуту до него. Последние несколько дней она вставала без будильника — просто организм сам начинал бить тревогу ещё до утра.
Она села на кровати, зажмурилась. Мир был серым, даже солнце за окном выглядело каким-то неискренним.
Пока остальные ещё спали, она успевала сделать почти всё:
Сначала — холодная вода в лицо. Потом — кофе в термокружку. Потом — зеркало.
Раньше она стояла перед ним долго, пробуя разные укладки, футболки, кольца. Теперь — просто натягивала первый попавшийся худи, желательно большой.
Сегодня это был тёмно-синий, с вытянутыми рукавами. В нём она выглядела почти квадратной — и это было идеально.

— Уроки по восемь, — пробормотала она себе под нос, застёгивая рюкзак.
— И треня. Ещё одна треня.
Она всё ещё была капитаном команды. Но уже никто так её не называл.

В коридоре она столкнулась с Дашей.

это даша
— О, утро! — Даша сияла. Как будто ей не семнадцать, а пять, и впереди не пары, а диснейленд.
— Привет, — сдержанно ответила Тишка.
Даша бросила взгляд на неё.
— Ты опять в этом одеяле?
— Оно удобное, — пожала плечами Тишка.
— А фигуру зачем прячешь? — без задней мысли спросила Даша.
— Потому что надо, — оборвала она, и пошла быстрее по коридору, не оборачиваясь.

На кухне уже был Ваня. Смеялся с кем-то по телефону. Судя по голосу — с Яриком.
Он сидел в той самой чёрной майке, что подчеркивала его плечи. Волосы растрёпаны, в руке — ложка с овсянкой.

Рядом сидела Амина и листала что-то в телефоне.
Амина

— Чё, капитан явилась, — фыркнул Ваня, как только Тишка вошла.
Она сделала вид, что не услышала. Просто прошла к чайнику.
— Слышала, Смертных? Я тебя приветствую. Это культурно, как ты учила, — добавил он с издёвкой.
— Угу.
— Угу, — передразнил он, а потом снова повернулся к Даше, которая вошла следом.
— Дашка! Ты как всегда — солнышко. Что, выспалась, м?

Даша захихикала, неловко.
— Ну да, вроде. А ты?
— Да я как всегда, бессмертный. Меня даже сон не берёт.
— А от мозгов он и не уходит, — добавила Амина.
— Вот именно, — Ваня хлопнул её по плечу.

Тишка молча размешивала сахар в кофе. Она не смотрела на него, но чувствовала, что он и не смотрит на неё. Точнее — будто вообще её нет.
Только иногда, когда слишком близко проходила — он будто специально отодвигался. Или бросал:
— Не загораживай проход, шкаф.
Или:
— Худи тебе в тему. Вид как у дивана, зато мягко сидится.

Она не отвечала. Ни разу.
Потому что знала: если скажет хоть слово — или сорвётся, или расплачется. Ни того, ни другого он видеть не должен.