Ритуал

Колючие ветки хлестали их по лицам, цеплялись за одежду, словно пытались удержать для расправы. Они бежали, не чувствуя ног, движимые одним лишь животным инстинктом выживания. Вампирская сила давала им скорость и выносливость, недоступную смертным, но даже ей приходил предел. Легкие горели, в висках стучал молот.

Сквозь чащу уже виднелся силуэт холма Святого Петра — одинокий, голый утес, венчавшийся старым, полуразрушенным часовенным крестом. Он был так близко.

И так недостижимо далек.

«Быстрее!» — хрипло крикнул Авраам, подталкивая Кару в спину.

Они вырвались из леса на открытое пространство у подножия холма. И тут же услышали за спиной треск автоматных очередей. Пули вздымали землю у их самых пяток. Отряд, тяжело дыша, но не сбавляя темпа, уже строился в цепь для последнего броска. Крики «Стой!» и «Сдавайся!» сливались в оглушительный гул.

Они карабкались вверх по крутому склону, срываясь, хватаясь за корни и пучки жухлой травы. Камни осыпались из-под ног. Каждый мускул горел огнем.

Вот и вершина. Плоская, продуваемая всеми ветрами площадка. Авраам, не теряя ни секунды, схватил заранее приготовленный у пояса ритуальный кинжал.

«Кровь! Теперь!» — его голос был хриплым от бега, но полным неумолимой воли.

Он провел лезвием по своей ладони, затем протянул кинжал Каре. Та, не колеблясь, сделала то же самое. Их окровавленные ладони встретились, пальцы сплелись в горячей, липкой хватке.

Авраам начал говорить. Древние слова, полные мощи и скорби, вырывались из его груди, сливаясь с воем ветра. Казалось, само небо прислушалось к ним. Воздух на вершине холма застыл, стал густым, как сироп.

В это время первые солдаты уже достигли подножия и начали карабкаться наверх. Командир, запыхавшийся, с искаженным яростью лицом, уже целился из автомата.

«...И да снизойдет Дым Отречения, и да уснут дети тьмы!» — прокричал Авраам, вкладывая в последние слова всю свою оставшуюся силу.

И в тот самый миг, когда пальцы солдат уже легли на спусковые крючки, а стволы автоматов нацелились им в спины, — земля содрогнулась.

Не громко, а глухо, словно вздохнул исполинский зверь. Из-под самых их ног, из трещин в камнях, из-под корней травы, повалил густой, серо-лиловый туман. Он не стелился по земле, а поднимался столбами, быстро сливаясь в сплошную, непроницаемую стену. Он был холодным и пах озоном, полынью и... забвением.