Решающий момент
Рассвет не принес облегчения. Он лишь отбрасывал длинные, косые тени, в которых могли прятаться десятки врагов. Выход был единственным шансом, но он казался самоубийством. Весь город, от последнего оборотня-наркодилера до уличного воришки, искал Кару. Её портреты — холодные, прекрасные, с глазами, полными проклятой силы — висели на каждом столбе. Цена за её голову была такой, что даже святой задумался бы о предательстве.
«Мы не сможем пройти и ста метров,» — констатировала Кара, глядя на очередное объявление, принесенное Авраамом. Её собственное лицо, отпечатанное на дешевой бумаге, смотрело на неё с упреком.
«Знаю, — Авраам скомкал листовку. — Поэтому нам нужна помощь. Есть один человек. Ей я доверяю.»
Этим человеком оказалась Синди.
Она жила на окраине, в маленькой, заставленной хламом квартирке, пахнущей гримом, пылью и старыми духами. Синди была вампиршей невысокого рода, но с золотыми руками. Она создавала маски, которые могли обмануть кого угодно.
Когда они вошли, Кара сразу всё поняла. Взгляд, которым Синди упала на Авраама, был не просто дружеским. В нём была целая жизнь обожания, надежд и, как поняла Кара с острой, режущей болью в груди, неразделенной любви.
«Авраам, старый грешник, — голосок у Синди был хрипловатым и бархатным. — Приполз наконец-то.»
«Синди. Нужна твоя магия,» — он был краток, но в его тоне сквозила теплота, знакомая, почти интимная, от которой Каре стало душно.
«Для неё?» — Синди оценила Кару с ног до головы, и в её глазах мелькнуло что-то сложное — восхищение, грусть, укол ревности. — «Ох, дорогуша, ты наделала шуму.»
Кару будто обожгло. Жгучая, иррациональная ревность, острая как клинок, впилась в сердце. Она видела, как Синди беглым, привычным жестом поправила воротник на его плаще, как их плечи ненадолго соприкоснулись. Они были частью другого мира, мира, в котором её не было.
Но выбора не было. Сжав зубы, Кара кивнула. «Делайте что должны.»
Пока Синди возилась с палитрами, кистями и специальным воском, превращая лицо Кары в лицо невзрачной, болезненной девушки с серыми глазами и тонкими губами, в комнате висело неловкое молчание.
«Помнишь, Авраам, ту ночь в старых катакомбах? — вдруг нарушила тишину Синди, втирая в кожу Кары что-то липкое и холодное. — Когда мы спрятались от стражи Герцога? Мы тогда думали, что нам конец.»
Авраам, стоявший у окна и наблюдавший за улицей, хмыкнул. «Помню. Ты тогда чуть не выдала нас, чихнув от пыли.»