Исход
«Я приготовил для тебя особые похороны, моя дорогая,» — он прошипел, поднимая ее над самой поверхностью. От исходящего от жидкости ядовитого пара у Кары слезились глаза, а кожа горела.
И тут его выражение сменилось. Ярость отступила, уступив место холодному, расчетливому любопытству.
«Но прежде чем ты станешь украшением моего зала, скажи мне, глупая девочка... Ты действительно веришь, что он придет за тобой? Этот бродяга Авраам?»
Кара попыталась вырваться, но его хватка была стальной.
«Он использовал тебя, куколка. Так же, как и я. Только его цель не месть, не справедливость... а трон. Мой трон.»
Он приблизил лицо к ее, его шепот был сладким ядом.
«Он говорил тебе о своей жажде власти? О том, как столетия наблюдал со стороны, как правят другие, зная, что может сделать это лучше? Он хочет не просто освободить город. Он хочет владеть им. А там, глядишь, и до других земель дотянутся его щупальца. Ты для него — всего лишь ключ, которым он открыл мою дверь. А ключи, моя дорогая, имеют привычку терять.»
Слова висели в воздухе, ядовитые и липкие. Но вместо сомнения в душе Кары вспыхнул яркий, неистовый огонь.
Она перестала вырываться. Ее взгляд встретился с его.
«Ты ошибаешься, Орландо,» — ее голос прозвучал хрипло, но твердо. — «Ты говоришь о связях, но не понимаешь их сути. Наша связь с тобой была цепью. А с ним...»
Она закрыла глаза на долю секунды. И перед ее внутренним взором всплыли не слова Авраама, не его клятвы, а сама его сущность. Тот самый ментальный мост, что возник между ними после ночи доверия и страсти. Она чувствовала его усталость, его боль от ритуала, его яростную, отчаянную тревогу за нее. Она видела обрывки его мыслей — не о тронах и империях, а о ней, о ее безопасности, о ее улыбке, которую он видел так мало раз.
Она открыла глаза. В них не осталось и тени неуверенности.
«...С ним — это знание. Я знаю его. Знаю все его тайны. И знаю, что он ненавидит власть почти так же сильно, как ненавидит тебя.»
Ярость исказила лицо Орландо. Его попытка расколоть ее изнутри провалилась, и это взбесило его сильнее любого физического удара.
«Лжешь!» — проревел он.
Орландо схватил ее, чтобы бросить, его смех гремел под сводами зала. Он смотрел ей в глаза, жаждая увидеть страх, мольбу.
И увидел лишь сталь.