Яд и ярость
Белая комната, жужжание аппаратов, холодное прикосновение металла. Кару превратили в объект для изучения. К ней подключали датчики, брали пробы тканей, вводили новые препараты, наблюдая за реакцией ее вампирского организма. Слабость от серебра сковывала каждое движение, но не могла погасить огонь ярости в ее глазах. Она лежала пристегнутая к столу, пока два техника в стерильных халатах анализировали ее кровь на большом мониторе.
Внезапно дверь в лабораторию с грохотом распахнулась. На пороге стоял вампир, которого она не видела раньше. Высокий, с острыми чертами лица и горящими безумным гневом глазами. Его аура, в отличие от непроницаемой ауры Орландо, билась в истерике, излучая чистую, неконтролируемую ненависть.
— Вон! Немедленно! — проревел он, и техники, не мешкая, бросились к выходу, бросая на него испуганные взгляды.
Он подошел к Каре,его взгляд полыхал.
—Этого нельзя допустить. Никаких исследований. Ты должна умереть. Сейчас.
Он поднял руку, длинные ногти превратились в острые когти, готовые разорвать ей горло. Но в этот момент в лаборатории появился Орландо. Его появление было бесшумным, но властным.
— Роберт, опомнись! — его голос прозвучал, как удар хлыста. — Совет дал свое разрешение. Мы должны понять, какую угрозу она представляет.
— Понимать? Единственное, что нужно понять — как быстрее стереть это отродье с лица земли! — закричал Роберт, повернувшись к нему. — Она — грех Авраама! Осквернение наших законов!
— И мы воспользуемся ею, чтобы выяснить, как находить и обезвреживать таких же самозванцев в будущем, — холодно парировал Орландо. — А после... после ты получишь удовольствие лично привести приговор в исполнение. Я тебе это обещаю.
Пока два древних вампира стояли друг напротив друга, увлеченные спором, Кара, стиснув зубы от боли, сосредоточилась. Серебро ослабляло ее, но не лишало воли. Она медленно, миллиметр за миллиметром, стала вытаскивать руку из пут, сжимая мышцы и кости с нечеловеческим усилием. Датчик на ее запястье запищал, но гневный спор заглушил его.
---
В это же время к мрачному особняку на Парковой, 42 подъехала ничем не примечательная машина. Лео Смит, с лицом, еще хранящим следы ожогов и побоев, вышел из нее. Его взгляд был твердым. Он видел охрану — двух крупных мужчин у входа, которые слишком бесстрастно смотрели на мир. Он попытался пройти, прикинувшись курьером, но его мгновенно вычислили. Сильные руки схватили его.