Часть V. Софи
Тишина в зале была оглушительной. Не естественной тишиной пустого пространства, а той, что наступает после крика — вязкой, звенящей, почти осязаемой. Аварийные лампы под потолком продолжали гудеть, но теперь их монотонный гул казался погребальным песнопением.
Джейс стоял над телом Артура, тяжело дыша. Его грудь вздымалась и опускалась, как после долгого бега. Кровь капала с разбитых костяшек на бетонный пол — кап, кап, кап, — и этот размеренный звук был единственным, что нарушало тишину, не считая сдавленных рыданий Хлои. Джейс смотрел на лицо человека, которого только что убил, и не отводил взгляда. Кэтрин знала этот взгляд. Он не праздновал победу. Он просто фиксировал реальность. Позже, может быть, он позволит себе чувствовать. Не сейчас.
Лиам сидел на корточках у стены, прижимая ладонь к рассечённой брови. Кровь текла по его лицу, смешиваясь с потом и грязью, заливала глаз, но он будто не замечал этого. Его плечи были опущены, дыхание — тяжёлым. Он смотрел в одну точку перед собой — туда, где минуту назад Артур размахивал ножом, а теперь лежало безжизненное тело. На его лице застыло странное выражение: не облегчение, не ужас, а что-то среднее. Человек, который впервые в жизни участвовал в убийстве — и понимал, что это было необходимо.
Хлоя рыдала, уткнувшись лицом в плечо Кэтрин. Её тело сотрясалось от рыданий, пальцы вцепились в куртку подруги так, будто та была единственным якорем в мире, который рушился. Она не могла говорить — только всхлипывала, прерывисто и влажно, и Кэтрин чувствовала, как её плечо промокает от слёз. Она гладила Хлою по спине, механически, успокаивающе, хотя сама была далека от спокойствия. Внутри неё всё дрожало, но она не позволяла себе расслабиться. Пока нельзя. Пока они не выбрались.
А Софи...
Софи стояла у столба, к которому был привязан Марк. Она не плакала. Не кричала. Не задавала вопросов. Она просто стояла, выпрямившись, и смотрела на его лицо — застывшее в гримасе, которую никто из них не видел при жизни. Рот Марка был чуть приоткрыт, будто он хотел что-то сказать в последний момент, но не успел. Глаза — полузакрыты, как у человека, который засыпает, но не может заснуть. На его шее, чуть ниже кадыка, темнела рана — ровная, аккуратная, почти хирургическая.