Часть IV. Алтарь

Это был храм. Или операционная. Или и то, и другое, соединённое безумным рассудком в одно невыносимое целое.

Огромное помещение с высоким потолком, теряющимся в темноте над лампами. Свет здесь был ярким, почти режущим глаза — десятки ламп дневного света гудели под потолком, заливая всё вокруг sterile-белым сиянием. После полумрака коридора этот свет казался насилием. Кэтрин зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, увидела то, что навсегда отпечаталось в памяти.

Стены были увешаны детскими рисунками. Сначала — обычными: деревья, солнце, дом с треугольной крышей, девочка с жёлтыми волосами и мужчина, держащий её за руку. Подпись корявыми печатными буквами внизу: «ПАПА И Я». Рисунки были старыми, бумага пожелтела по краям, но их явно берегли — каждый лист был аккуратно приклеен к стене, защищён прозрачной плёнкой. Кэтрин невольно представила, как Артур часами сидел здесь, разглядывая эти неумелые каракули, и от этой мысли стало не по себе.

Но чем дальше к центру зала, тем страшнее становились рисунки. Солнце становилось чёрным — закрашенным густо, с продавленными от нажима дырами в бумаге. Деревья теряли листья и обретали ветви, похожие на скрюченные пальцы. Девочка — сначала одна, с опущенными уголками губ, потом плачущая, а потом и вовсе перечёркнутая красным. И мужчина — уже без лица, только тёмный силуэт, нависающий над ней. Последний рисунок в этом ряду изображал ту же девочку, но она лежала на земле, а вокруг неё были нарисованы цветы. Много цветов. И мужчина стоял над ней, закрыв лицо руками.

— Господи, — прошептала Хлоя, и её голос прозвучал так тихо, что Кэтрин едва расслышала. — Он рисовал её снова и снова.

— Он не мог отпустить, — ответила Софи. Её голос был странным — не испуганным, а почти благоговейным. Кэтрин бросила на неё быстрый взгляд, но Софи уже отвернулась, глядя на постамент.

В центре зала возвышался каменный постамент с вырезанными символами — теми самыми, что Мия рисовала в своём дневнике. Перекрещенные линии. Круги. Треугольники. Знаки, значения которых Кэтрин не знала и не хотела знать. Вокруг постамента — семь столбов, врытых в бетонный пол. Грубые, деревянные, с металлическими кольцами наверху. К двум из них были привязаны люди.

Марк.

И Хлоя.