Часть IV. Пепел

Они выбрались наружу, когда всё здание уже занялось. Старый сруб горел ярко, как факел, и отблески пламени плясали на снегу, окрашивая его в оранжевый и красный. Кэтрин, Джейс, Мия и Лиам стояли на поляне, тяжело дыша, и смотрели, как рушится последнее убежище безумцев. Снег вокруг них шипел от падающих искр, и этот звук — тонкий, змеиный — смешивался с рёвом пламени.

Кэтрин чувствовала жар лицом, но спина мёрзла. Контраст был таким резким, что кружилась голова. Или, может быть, это от дыма. От всего сразу. Она всё ещё сжимала в руке нож — тот самый, которым разрезала верёвки Мии. Пальцы не разжимались, будто приклеились к рукояти. Она заставила себя опустить оружие и сунуть его за пояс.

— Софи... — прошептал Лиам. Его голос был хриплым от дыма и боли. Здоровая рука прижимала сломанную к груди. Лицо, покрытое сажей и кровью, было неузнаваемым. — Она осталась там. Она не вышла.

— Она выбрала, — ответила Кэтрин. Её собственный голос звучал чужим, будто принадлежал кому-то другому. Кому-то, кто мог говорить спокойно, пока внутри всё рушилось.

— Она предала нас. — Лиам повернулся к ней, и в его глазах стояла такая боль, что Кэтрин на секунду отвела взгляд. — Всё это время. Каждый шаг. Она вела нас, а сама знала.

— Да, — Кэтрин смотрела на огонь, и в груди у неё что-то разрывалось на части, медленно, как старая ткань. — И она спасла нас. В конце. Она сделала то, что считала правильным. Пусть и самым страшным способом.

— Ты можешь её простить? — спросил Лиам. В его голосе не было осуждения — только растерянность. Только потребность понять.

Кэтрин помолчала. Ответ не приходил сразу — он был слишком сложным, чтобы уместить его в одно слово.

— Я не знаю, — сказала она наконец. — Может быть, когда-нибудь. Не сейчас. Сейчас я просто... я просто хочу домой.

Мия, всё ещё слабая, опустилась на снег и заплакала. Её плечи тряслись, но слёз почти не было — организм, обезвоженный за три недели плена, экономил влагу. Она просто сидела на снегу, обхватив колени руками, и раскачивалась взад-вперёд, как ребёнок. Кэтрин села рядом, обняла её за плечи, чувствуя, как худое тело подруги сотрясается от сухих рыданий.

— Я слышала её, — сказала Мия сквозь слёзы. — Через дверь. Я слышала всё. Как она говорила, что Артур — её отец. Как она просила вас уходить. Как она сказала, что любит вас. Я кричала, чтобы она открыла дверь, чтобы я могла помочь. Но она не открыла. Она просто сказала: «Прости». И потом я услышала огонь.