Часть II. Порог
Утро пришло серое, промозглое. С запада ползли низкие тучи, тяжёлые, как намокшая вата, и свет, просачивающийся сквозь кроны, был бледным, словно разбавленным водой. Деревья стояли мокрые после ночной мороси, и с каждой ветки срывались редкие капли — единственный звук в этой давящей тишине. Кэтрин проснулась первой, осторожно высвободилась из объятий Джейса. Он что-то пробормотал во сне, но не проснулся, и она на секунду замерла, глядя на его лицо — расслабленное, умиротворённое, каким она редко видела его днём. Ей хотелось остаться. Забраться обратно в спальник, прижаться к его груди и забыть обо всём, что ждало снаружи. Но она не могла.
Она выбралась наружу, натянув куртку на плечи. Холодный воздух ударил в лицо, прогоняя остатки сна. Лагерь был тих — только три палатки полукругом и угасшее кострище в центре. Хлоя уже не спала. Она сидела на бревне у кострища, закутанная в спальник, как в кокон, и смотрела в чёрные, мокрые от росы угли. Её лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени — она явно не спала большую часть ночи.
Кэтрин подошла, стараясь ступать громче, чтобы не напугать, и села рядом. Бревно было холодным и влажным, и она почувствовала, как холод проникает сквозь ткань штанов.
— Ты как? — спросила она негромко.
Хлоя не сразу ответила. Она продолжала смотреть в угли, будто надеялась найти там ответ на вопрос, который не решалась задать.
— Не знаю, — сказала она наконец. Голос был тихим, почти безжизненным. — Мне приснилось, что мы все умерли. Все семеро. Лежали на этой поляне, а сверху падал снег. И никто не приходил. А потом я проснулась и поняла, что Марк действительно мёртв. И это хуже сна. Потому что сон кончается, а это... это нет.
Кэтрин не нашлась, что ответить. Все слова, которые приходили в голову, казались пустыми, как прошлогодние листья. Она просто взяла Хлою за руку — холодную, почти ледяную — и сжала её. Хлоя не отняла руку. Они сидели так несколько минут, две фигуры на бревне, пока лагерь медленно просыпался вокруг них.
Через час они собрали лагерь и двинулись дальше. Движения были отточенными, почти автоматическими — каждый знал свою роль. Лиам складывал палатки, Джейс тушил остатки костра, Софи проверяла карту. Никто не говорил. Слова были не нужны. Всё, что стоило сказать, уже было сказано накануне.