Часть V. Трещины
Прошла неделя. Зима вступила в свои права: снег укрыл город, украсил деревья белыми шапками, приглушил звуки. Город стал тише, мягче, будто укрылся одеялом от всего, что случилось. Кэтрин возвращалась к нормальной жизни — или к тому, что теперь считалось нормальным. Она ходила в магазин, отвечала на звонки, даже пыталась читать — но слова расплывались перед глазами, и она ловила себя на том, что не помнит предыдущей страницы.
Джейс переехал к ней. Это случилось как-то само собой — он остался на ночь, потом ещё на одну, потом привёз вещи. Две коробки и спортивная сумка. Немного. Он вообще жил легко, не обрастая имуществом. Они не обсуждали это. Просто так было нужно. По ночам они лежали в постели, обнявшись, и слушали дыхание друг друга — единственный звук, который помогал им поверить, что они выжили. Его рука на её животе, её голова на его плече. Просто. Тепло. Настоящее. Кэтрин держалась за это тепло, как за якорь.
Но что-то не давало ей покоя. Мысль о Софи. Она возвращалась к ней снова и снова, как язык к больному зубу. О том, как Софи стояла у карты в бункере. О том, как шевелила губами, будто читая молитву — или заклинание. О том, что сказала на поминках. «Иногда он был прав». Что это значило? Что Марк был прав в том, что чувства опасны? Или в чём-то другом? Кэтрин прокручивала эти слова в голове на все лады, но они не давали ответа. Они были как закрытая дверь.
Однажды вечером, когда Джейс ушёл в магазин — на улице уже стемнело, снег мерцал в свете фонарей, — Кэтрин достала дневник Мии. Она хранила его в ящике прикроватной тумбочки, завернув в старую футболку, как реликвию. Блокнот был потрёпанным, с загнутыми уголками и пятнами от кофе на обложке. От него всё ещё пахло Мией — лавандой и чем-то цитрусовым, — и каждый раз, открывая его, Кэтрин чувствовала, как сжимается горло.
Она стала перечитывать последние страницы. Делала это уже, наверное, в десятый раз. Каждую ночь, когда не могла уснуть, она садилась с блокнотом под лампой и водила пальцем по строчкам, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. И каждый раз откладывала блокнот с чувством беспомощности. Символы, описывающие тропы, заметки о погоде, о лесе, о странных звуках. Всё это было важно, но не давало ответа на главный вопрос: где Мия сейчас?