7 глава

***

Малика пришла в сознание в тяжелых предрассветных сумерках. Комната была погружена в полумрак, наполненный стерильным запахом антисептиков и ритмичным, сводящим с ума писком мониторов. Она долго лежала неподвижно, глядя в потолок, пока в памяти, словно вспышки молнии, не пронеслись события вчерашнего вечера: ядовитая ссора, звук пощечины и его страшный крик, брошенный ей в спину.

Алан сидел в кресле у самого изголовия. Он не спал. Его лицо, обычно суровое и властное, сейчас казалось серым отпечатком на фоне темной обивки мебели. Увидев, что она открыла глаза, он не шевельнулся, лишь его пальцы сильнее сжали подлокотники.

— Ты пришел убедиться, что я исполнила твою волю? — голос Малики был тихим, но в нем звенела сталь.

— Твое желание... оно не сбылось, Алан. Я выжила.

Алан молчал, глядя на неё тяжелым, воспаленным взглядом. В его душе бушевал пожар вины, но он привык прятать боль за маской холодного безразличия.

— Я не останусь в этом доме, — твердо произнесла она, собирая остатки сил.

— Я уйду прямо сейчас.

Малика резко откинула одеяло, намереваясь встать и навсегда оставить его в этой пустой квартире. Она видела свои ноги — бледные, тонкие, они лежали на простынях совершенно ровно. Она мысленно приказала телу подняться, но... ничего не произошло.

Она нахмурилась, решив, что это слабость после аварии. Упершись ладонями в матрас, Малика сделала сильный рывок всем корпусом, ожидая, что ноги вот-вот коснутся пола. Но нижняя часть тела осталась лежать мертвым, неподъемным грузом.

В её глазах мелькнуло первое замешательство. Она попробовала еще раз, еще сильнее, до хруста в суставах рук.

Пустота. Тишина. Она не чувствовала ни
холода простыней, ни давления матраса — ничего ниже пояса.

— Что это... — прошептала она, и её губы начали мелко дрожать.

— Почему они не слушаются?

Она начала судорожно дергать плечами, пытаясь вырвать себя из оцепенения, её пальцы впились в ткань одеяла, раздирая его. Осознание ударило её, словно физический удар в грудь. Паника накрыла её мгновенно, вытесняя всё остальное.

— Алан! — её крик, сорванный на хриплый, дикий визг, разрезал тишину спальни.

— Я не могу ими шевелить!

Она начала неистово, со всей силы бить кулаками по своим бедрам, пытаясь вызвать хоть каплю боли, но её руки лишь глухо ударялись о безжизненную плоть. Это была не тишина, это была смерть внутри живого тела.

Малика забилась на подушках, её дыхание стало прерывистым, переходя в судорожный хрип.

— Я не чувствую их!