8 глава

***

В прихожей он встретил медсестру — женщину средних лет с сухими, профессиональными движениями, которую он нанял по рекомендации лучшего врача клиники.

— Идите к ней, — глухо приказал он, не глядя в глаза женщине.

— Она в тяжелом состоянии. Психологическом. Будьте предельно осторожны.

Медсестра кивнула и, взяв сумку с медикаментами, скрылась за дверью спальни.

Алан не ушел в кабинет. Он остался стоять в полумраке коридора, прислонившись к стене рядом с приоткрытой дверью. Он хотел видеть, как Малика примет помощь, но больше всего он боялся оставить её одну с её горем. Из комнаты доносились приглушенные звуки: шуршание простыней, негромкий, успокаивающий голос медсестры и тяжелое, рваное дыхание Малики.

Через щель в дверном проеме он наблюдал за ними. Малика лежала, отвернувшись к окну. Когда медсестра попыталась поправить одеяло в ногах, девушка резко дернулась всем телом, хотя её ноги остались неподвижны.

— Не трогайте! — вырвался у неё хриплый вскрыт.

— Не надо... я сама.

— Дорогая, вам нельзя напрягаться, — мягко ответила медсестра, продолжая выполнять свою работу.

— Я просто проверю чувствительность, это нужно для врача.

Алан видел, как Малика зажмурилась, когда рука медсестры коснулась её коленей через ткань. Девушка смотрела на свои ноги с таким выражением, будто это были чужеродные предметы, случайно оказавшиеся в её постели. В её взгляде смешались брезгливость, ужас и глубочайшее отчаяние. Она не чувствовала этих касаний, и это осознание убивало её на глазах у Алана.

Медсестра начала делать легкий массаж, чтобы улучшить кровообращение, и Малика внезапно закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания.

Врач, приглашенный Аланом для частного осмотра, присел на край кровати. Он достал неврологический молоточек и тонкую иглу. Алан видел, как врач проводит острием по бледной ступне Малики — по той самой ступне, которая еще вчера легко ступала по паркету их дома.

Малика лежала неподвижно. Ни один мускул на её ноге не дрогнул. Никакой реакции.

— Вы чувствуете это, Малика? — негромко спросил врач.

Она промолчала, лишь сильнее зажмурилась, и Алан увидел, как по её виску скатилась одинокая, тяжелая слеза. Эта слеза обожгла его сильнее, чем если бы она снова ударила его по лицу.

— А это? — врач чуть сильнее надавил иглой в районе икры.

— Нет. — выдохнула она, и этот звук был полон такого бескрайнего отчаяния, что Алан невольно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови.

— Я ничего не чувствую.