6 глава

***

Алан вел внедорожник на пределе возможностей двигателя. Стрелка спидометра дрожала, а фары разрезали плотную пелену метели, выхватывая из темноты лишь бесконечные белые вихри. Он не чувствовал руля — пальцы онемели, сжимая кожу до хруста. Внутри него не было ни криков, ни слез, только тяжелая, удушливая пустота. Каждая секунда пути была ударом молота в висок.
Он сам открыл эту дверь. Он сам подтолкнул её к обрыву.

На горизонте вспыхнули синие и красные огни экстренных служб. Алан ударил по тормозам, машину занесло, и она замерла в нескольких метрах от искореженного внедорожника Ахмеда. Передняя часть машины была буквально вмята в прицеп фуры, превратившись в груду холодного металла.

Он вышел из салона, не закрыв дверь. Ледяной ветер тут же сорвал с него кепку, но он не заметил. Алан шел к обломкам медленно, его шаги были тяжелыми, механическими. Спасатели уже работали у машины, разрезая металл гидравлическими ножницами.

— Назад! Сюда нельзя! — крикнул кто-то в форме, но Алан даже не повернул головы.

Его взгляд был прикован к разбитому пассажирскому окну.

Когда спасатели наконец отодвинули искореженную дверь, он увидел её.

Малика полулежала на заднем сиденье, куда её отбросило ударом. Её белое лицо в свете прожекторов казалось прозрачным, почти светящимся на фоне темной обивки. Платок съехал, обнажая темные волосы, которые теперь были спутаны и покрыты инеем и осколками стекла. Тонкая струйка крови застыла на её виске темной нитью.
Алан замер. Он не закричал, не упал на колени. Его лицо превратилось в неподвижную серую маску, глаза стали сухими и колючими. Он подошел вплотную, когда врач скорой помощи склонился над ней.

— Жива? — голос Алана был едва слышен, он напоминал шелест сухой травы.

— Пульс очень слабый, шок, сильное переохлаждение, — быстро ответил медик, не поднимая головы.

— Грузим, быстро!

Алан смотрел, как её, хрупкую и безжизненную, перекладывают на носилки. Её рука, тонкая и бледная, безвольно свесилась, едва касаясь снега.

***

Алан ворвался в приемный покой городской больницы спустя десять минут после приезда реанимации. От него веяло холодом, гарью и тяжелым, давящим гневом на самого себя. Он не шел — он сокрушал пространство вокруг себя. Дежурная медсестра попыталась преградить ему путь, но Алан даже не посмотрел на нее. Его взгляд, сухой и колючий, был прикован к двойным дверям операционного блока.

— Мужчина, стойте! Туда нельзя, идет операция! — крикнул охранник, хватая его за плечо.