11 глава

***

Вечерняя тишина дома была грубо разорвана резким, захлебывающимся звонком в дверь. Алан, только что вышеший из спальни, нахмурился. Он не ждал гостей, а настойчивость, с которой кто-то терзал звонок, вызывала в нем лишь холодную ярость.

Когда он открыл дверь, в прихожую буквально влетела Милена. Она не была похожа на ту ухоженную девушку, которую он знал раньше: дорогое пальто расстегнуто, волосы спутаны ветром, а на лице — маска из отчаяния и размазанной косметики.

— Алан! — она едва не сбила его с ног, пытаясь вцепиться в его плечи.

— Я больше так не могу! Я пыталась быть сильной, пыталась забыть, но этот дом... эта тишина... Мне так плохо без тебя, я просто умираю!

Алан стоял неподвижно, его руки оставались опущенными вдоль тела. Он даже не сделал попытки обнять её в ответ.

Его взгляд был направлен куда-то мимо неё, в сторону комнаты, где за закрытой дверью притаилась Малика.

В спальне Малика вздрогнула от звука чужого, надрывного женского голоса. Она замерла, боясь даже вздохнуть. Стены дома, казавшиеся крепостью, внезапно стали тонкими, как папиросная бумага. Она слышала каждый всхлип Милены.

— Уходи, Милена. Сейчас же, — голос Алана прозвучал как удар хлыста.

— Тебе здесь не место.

— Не место?! — Милена сорвалась на крик, переходящий в истерику.

— Алан, ты не можешь так со мной поступать! Вспомни! Вспомни тот день, когда ты обещал мне, что будешь со мной, несмотря ни на что! Ты обещал быть моим в день своей свадьбы!

Малика в комнате почувствовала, как по телу разливается ледяной холод. Каждое слово Милены было как капля яда.

"Обещал быть с ней в день свадьбы."

Алан молчал, и эта тишина была тяжелее любого крика. Наконец, он заговорил, и его тон был пропитан такой безжалостной правдой, что она казалась физически ощутимой.

— Я сказал это только для того, чтобы ты успокоилась, — произнес он медленно, чеканя каждое слово.

— Ты рыдала. Мне нужно было, чтобы ты замолчала и дала мне уйти без скандала. Мои слова были лишь способом заткнуть твою истерику. Они ничего не значили тогда, и тем более ничего не значат сейчас.

Милена задохнулась от возмущения, а в спальне Малика закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно ломается.

Она поняла, что Алан — это человек, который может лгать, глядя в глаза, только чтобы добиться своего спокойствия. И она, и Милена были лишь пешками в его холодной, расчетливой игре.