18 глава

***

Прошла неделя. Дом Алиевых наполнился новыми, непривычными звуками: ритмичным стуком реабилитационных тренажеров и короткими, резкими выдохами Малики, которая вгрызалась в каждое упражнение с фанатичным упрямством. Прогресс был ошеломляющим — к ней вернулась чувствительность, и она уже могла подолгу сидеть, удерживая спину, и даже делать несколько мимолетных движений стопами без посторонней помощи.

Малика шла на поправку. Её щеки тронул здоровый румянец, а взгляд стал острее. Но вместе с физической силой в её душу вернулась и прежняя настороженность. Она всё чаще ловила себя на том, что смотрит на дверь, ожидая появления Алана. Но дверь оставалась закрытой.

Алан не приходил.

Он словно стал призраком в собственном доме. После той ночи у пианино, когда он едва не захлебнулся в собственной панической атаке, он принял решение, которое давалось ему труднее, чем любая бизнес-сделка. Он намеренно дистанцировался.

Алиев боялся. Он боялся, что каждый новый визит, каждый взгляд на её сосредоточенное лицо, будет затягивать петлю его зависимости еще туже. Он видел её успехи через отчеты врачей, слушал музыку, доносящуюся из её комнаты по вечерам, стоя в темном коридоре, но не входил.

Он выстраивал внутреннюю стену, пытаясь убедить себя, что она — лишь долг, который нужно выплатить, и что чем меньше он будет к ней привязан, тем легче ему будет отпустить её, когда она сделает свой окончательный шаг за порог.

Малика чувствовала этот холод. Она сидела за пианино, перебирая клавиши, и внутри неё росло глухое раздражение. Она злилась на него за это внезапное отсутствие, за то, что он сначала ворвался в её личное пространство, обнажил свою душу, а теперь трусливо спрятался в кабинете. Её упрямство требовало ответов.

Она знала, что он боится. Знала, что его отсутствие — это не равнодушие, а попытка спастись. И эта слабость «железного Алиева» вызывала в ней странное, горькое торжество, смешанное с непонятной тоской.

***

Вечер окутал комнату густым безмолвием. Малика сидела на краю кровати, перебирая в уме одну и ту же мелодию, когда ручка двери медленно повернулась.

Когда Алан переступил порог, сердце девушки совершило безумный кульбит и пустилось вскачь. Она почувствовала, как по телу разливается горячая волна — она была бешено, до дрожи в пальцах рада его видеть, хотя рассудок кричал о том, что это глупо. Его отсутствие в течение недели было пыткой, которую она отказывалась признавать.