ДОБРОТА КАК ПУТЬ
Её энтузиазм был до одури заразителен. Я поймал себя на мысли, что даже моя каменная маска едва сдерживала лёгкую, почти незаметную улыбку. Поль, как и обещал, оплатил билеты, и вся компания, издавая победные крики, ринулась к «Королевской змее» — американским горкам, которые взвивались в небо, как стальной дракон.
Я следовал за ними, ощущая себя неуклюжей тенью. Мы катались на всем, что только можно. На «Королевской змее» сердце уходило в пятки, когда мы летели вниз с бешеной скоростью, ощущая перегрузки. На «Молоте Одина» нас швыряло к самым облакам, а потом резко сбрасывало вниз, от чего внутренности переворачивались. На «Безумных чашках» нас крутило до такой степени, что мир превращался в одно разноцветное пятно. Все вокруг визжали, смеялись, кричали. Поль и Луи обменивались шутками, Хлоя и Наоми визжали на особенно крутых виражах, а Амира... Амира была неутомимой. Её смех был таким чистым, таким искренним, что я невольно ловил себя на том, что моя губа подрагивает. Странно. Очень странно.
Мы выбрались из «Безумных чашек» — мир всё ещё слегка покачивался, и ноги были ватными.
Мы шли по узкому проходу, где было особенно людно. Амира, увлеченно жестикулируя и рассказывая о своих впечатлениях от последней карусели, случайно задела пожилую женщину. Та чуть не выронила свою сумочку, набитую доверху какими-то пакетами.
— Осторожнее, девонька! Куда прешься?! — резко проворчала старушка. Её взгляд, полный какой-то горькой, устоявшейся ненависти, скользнул по лицу Амиры, а потом остановился на её хиджабе. — Совсем обалдели уже! Ходят тут, везде со своими... — она не договорила, но смысл был кристально ясен. Этот взгляд, полный неприязни и осуждения, пробирал до костей. Я почувствовал, как во мне закипает привычная ярость. Кулаки невольно сжались.
Я хотел сделать шаг вперед, хотел что-то сказать, поставить эту женщину на место. Но Амира, к моему удивлению, лишь мягко улыбнулась. Её глаза, обычно такие искрящиеся, сейчас были полны спокойствия, их кофейный оттенок углубился.
— Простите, пожалуйста, — тихо, но отчетливо произнесла она, склонив голову в знак уважения. — Я не хотела вас задеть. Моя ошибка.
Она сделала шаг назад. Она затем покачала головой, беззвучно говоря: «Не надо, Майкл. Оставь её». И я, к собственному удивлению, подчинился. Сдержался. Это было непривычно. Старушка что-то недовольно проворчала себе под нос, смерила нас ещё одним полным неприязни взглядом и пошла дальше.