СЕКУНДА ДО ЛИВНЯ

Майкл

Это была лучшая неделя в моей жизни. Абсолютно лучшая, без вариантов.

И дело было даже не в Дубае с его пафосными небоскрёбами, безумной роскошью и тёплым заливом. Плевать я хотел на эстетику этого города. Всё, что меня по-настоящему волновало, всё, на что я смотрел, затаив дыхание, — это Амира. Точнее, невероятный, ни с чем не сравнимый восторг в её глазах.

Я буквально питался её эмоциями. Видеть её весёлой, слышать её звонкий смех, замечать, как разглаживается вечная упрямая морщинка у неё между бровей, когда она улыбается, — вот что стало моим главным приоритетом. Каждую ночь, засыпая в своём номере, я ловил себя на глупой, совершенно несносной мысли: «Интересно, какой хиджаб она наденет завтра?»

Серьёзно, у меня ощущение, что у этой девчонки в чемодане были припрятаны шарфы всех существующих в природе цветов и оттенков. Нежно-персиковый, глубокий изумрудный, небесно-голубой, строгий чёрный, пыльно-розовый... И каждый раз, когда она сочетала их со своими нарядами, она выглядела так, словно сошла с обложки какого-то нереально крутого журнала. Она была моим личным произведением искусства.

В ту ночь у меня снова случился приступ бессонницы. Мысли об Амире, о её неприступности и о том, как сильно меня к ней тянет, просто не давали сомкнуть глаз. Поняв, что считать овец бесполезно, я накинул толстовку и вышел побродить по ночным окрестностям отеля.

И именно тогда я застал этот рассвет.

Небо над заливом медленно плавилось, превращаясь из иссиня-чёрного в жидкое золото и нежный багрянец. Это было настолько красиво, что у меня перехватило дыхание. И в ту же секунду в моей голове вспыхнула мысль, яркая, как первый солнечный луч: я обязан привести сюда Амиру.

Но просто показать ей красивый вид показалось мне слишком банальным. В моей — признаю, гениальной — голове тут же созрел план. План, от которого у меня самого мурашки побежали по коже.

Идея с кольцами была просто шедевральной. Я безумно гордился собой, когда заказывал их. И теперь меня согревала одна безумная, чертовски приятная мысль: где бы мы ни находились, в моих джинсах всегда лежит её маленькое изящное кольцо, а в её сумочке или кармане — моё, тяжёлое и мужское. Мы были связаны этой глупой, односторонней помолвкой, и мне это чертовски нравилось. Я готов был ждать сколько угодно.

Но всю эту идеальную, хрупкую идиллию... весь мой лучший в жизни отпуск разрушил один-единственный звук.