Осторожность

Все утро и день Юля ходила рассеянная, словно в тумане. То и дело натыкалась на кого-то или спотыкалась обо что-то. И это было понятно — как можно адекватно думать, если ранним утром творилось нечто... магия любви, не иначе.
Эта любовь затуманила разум, эта любовь заставила пойти на безбашенные поступки — на эти поцелуи и объятия. Не было бы любви — Юле бы и в голову не пришло целовать учителя.

Как можно думать о чём-то другом? Как можно думать о математике или химии, когда сегодняшним утром она целовала своего любимого, которого безответно любила больше года?
Как можно было стоять спокойно, когда внутри всё горело и хотелось кричать и прыгать от счастья?
А ведь об этом даже некому рассказать...

— Подруга, пойдём в столовую, — сказала Анника, когда прозвенел звонок с третьего урока химии.
— Бекончик... ах... да, идём, — слишком театрально ответила Юля.

Анника сразу заметила перемену и спросила:
— Лапшичка? Что с тобой? Ты какая-то... хммм, — она прищурилась и хитро улыбнулась, — слишком довольная. Что происходило на этой неделе, пока меня не было?
Юля сразу выпрямилась и сделала серьёзное лицо.
— Ничего. Ты же меня знаешь: если бы что-то пикантное было, я бы тебе рассказала, — легонько толкнула Аннику в плечо.
— Знаааю... а ещё я знаю, что ты темнишь, — сказала Анника и помахала мальчику из параллельного класса.

— Ладно, чего это всё обо мне да обо мне, — быстро сменила тему Юля. — У тебя что?
— У нас с Линой всё хорошо. Мама моя не знает о наших отношениях, но зато я узнала, что мама в подростковом возрасте тоже встречалась с девушкой. Прикинь? — удивлённо сказала Анника.
— Вот это да, семейный подряд! Ты попробуй маму настроить, типа: «Мама, а ты помнишь, ты когда-то встречалась с девушкой? И я тоже, прикинь!» — рассмеялась Юля.
— Ну тебя. Вообще-то это серьёзно. А как у тебя с учителем твоим? — хитро спросила Анника.

Она точно что-то подозревала. Юле стоило быть осторожнее. Теперь и Аннике не стоит говорить, что происходит у неё с учителем. Счастье любит тишину — а своё счастье она очень хочет сберечь.
Да и теперь, ради его безопасности, стоит быть осторожнее в словах и поступках. Юля прекрасно знала, чем могла закончиться их история любви — решёткой для него и позором для неё. Она не желала ни того, ни другого.
Она сделает всё, чтобы не причинить ему вред и боль, даже если больно будет ей.

— Ничего, Лапшичка, мне нужно его забывать, — грустно сказала Юля.
— Давай тебе парня найдём, — предложила подруга.
— Спасибо... мы уже пытались, — засмеялась Юля.

В этот момент из двери столовой выходил её учитель. Он посмотрел на них с Анникой. У Юли всё сжалось от волнения, она не понимала, как себя вести, куда спрятаться. Ещё как назло Анника толкнула её в бок. Юля и так прекрасно его видела. Он улыбнулся Юле и побрёл дальше.
У Юли вспотели ладошки. Анника что-то говорила, но она не понимала что — всё плыло перед глазами. Ей стоит быть хитрее и осторожнее, чтобы не попасться.

⸻

На четвёртом уроке, опять математике, Юля физически была там, но духовно — далеко. Она снова была в своём мире. Продумывала, как себя вести рядом с ним в школе, как быть на уроках, как вести себя с другими учителями.

— Приём! Эй! Алё-ё-ё! — махал рукой перед лицом незнакомый парень.

Юля сидела за партой, уткнувшись взглядом в доску, но видела перед собой только своего учителя и сцены: как она выкручивается, если их поймают за непристойным поведением. Она не сразу заметила приблизившегося парня.
— Ну наконец-то, — добавил он, когда Юля всё-таки подняла на него взгляд. — Тебя зовёт к себе господин Думитру. Он попросил, чтобы ты срочно поднялась к нему.

Сердце бешено заколотилось. Юля медленно шла по коридорам и лестнице, чтобы всё обдумать. В голове звучал один вопрос:
«Зачем он зовёт меня среди бела дня?»
Неужели их застукали? Неужели кто-то слышал, как они смеялись, о чём говорили? Неужели их история любви закончится, не успев начаться?

Юле хотелось плакать. Слёзы душили при одном напоминании, что она может остаться без него, и что от неё он может пострадать.
«Она будет всё отрицать, — решила она. — Никто не добьётся от неё и слова.
А если спросят, почему приходила рано прошлую неделю — соврёт, что помогала с документами, что зарабатывала себе оценки. Она соврёт, чтобы спасти его, чтобы не опорочить. Интересно, сделал бы он то же для неё? Нет, не время думать о себе».

Никогда не было, нет и не будет времени думать о себе.

— Ну чего ты так долго? — радостно спросил Юлю господин Думитру.

Радость, улыбка на лице — значит, не оправдания. Никто их не видел и не слышал. Всё хорошо.
Юля взглянула на учителя и постаралась улыбнуться в ответ. Но зачем он её позвал?

— Юленька, только что пришёл ответ от комиссии! Ты заняла первое место на конкурсе. Я так за тебя рад! — он обнял её.

Она посмотрела вокруг — со всех сторон глазели старшеклассницы, не понимая, почему их суровый, неприкасаемый учитель, который обычно брезговал даже рукопожатиями, радовался как ребёнок и обнимал девчонку из средних классов.

Юля отстранилась, недоумевая: зачем он её звал, о каком конкурсе речь? А он всё улыбался, как дурак. Их могли увидеть. Как он мог быть таким беспечным?
А были ли вообще у них отношения? Считается ли поцелуй началом отношений?

По лицу учителя прошла тень, когда он заметил её взгляд. Он осмотрел любопытных девушек, собравшихся полукругом.
Одна, длинноногая с каштановыми волосами, сладко протянула:
— Господин Думитру... в честь чего обнимашки?

Юле хотелось провалиться сквозь землю. Всё было наигранно, но в груди зародилось семечко ревности, которое росло с каждым её словом.
Учитель прочистил горло и сказал серьёзно:
— Юлия заняла первое место на международном конкурсе по историческому эссе.

— О, поздравляю, — обратилась девушка к Юле. — Тогда я тоже хочу вас обнять. Позволите? — пролепетала она с нескрываемым удовольствием.

Она обняла Юлю сухо, с вызовом посмотрев снизу вверх, а потом нежно обняла учителя, прижимая его всей своей «большой душой». За ней подошли и другие девушки.

Юля отошла в сторону, стараясь не смотреть на это зрелище. Она стиснула кулаки и направилась к выходу.
Учитель, окружённый старшеклассницами, не заметил, как она ушла.
А может, не захотел замечать.

«Он ведь казался таким искренним утром, — подумала Юля. — Но ключевое слово — казался.»

Может, она всё себе придумала. Может, взрослые действительно так «играют».
Если здраво рассуждать — какой нормальный человек будет якшаться с 14-летним подростком, когда рядом ходят зрелые 18-летние девушки, куда красивее и опытнее?

Юля спустилась на второй этаж. Уже хотела войти в кабинет, когда телефон пискнул — сообщение от него:
«Прости, душа моя. Не хотел сделать тебе больно. Приходи ко мне после урока. Хочу поговорить.
Навсегда твой учитель».

Романтично.
В голове снова всё запуталось. Радостно — и больно. Что-то всё равно было не так.

Она просидела урок, так и не поняв тему. Тригонометрия не шла в голову, когда в душе царил сумбур.
Год и без того был тяжёлым — истерики, срывы, страдания. Она не понимала, кого любит, за что любит и что теперь делать с этой любовью.

Выхода было два:
он её отвергает, признаёт, что это была ошибка, и она старается его забыть.
Или... они встречаются.

Но второй вариант был безумен. Поэтому Юля морально готовилась к первому.

Она собрала вещи и поспешила на четвёртый этаж, когда одноклассники уже шли домой. Все чаще стали замечать, что она приходит раньше всех и уходит позже. Даже директор стала заглядывать на этаж и смотреть подозрительно.

Нужно было быть осторожнее.

Юля прошмыгнула в кабинет.
— Что такое? — обернулся учитель.
— Кажется, директор следит за мной. Да и одноклассники тоже, — тихо сказала Юля.
— Ясно... — мрачно ответил он. — Присаживайся.

Юля села. Он выглядел всё таким же суровым, непоколебимым.
«Ну всё», — подумала она.
- Надо будет завтра ехать на награждение, - сказал он громко, так чтобы было слышно и тем кто возможно подслушивал за дверью.
Юля поняла ход игры и также громко добавила: - хорошо.
- У меня скоро открытый урок с вашим классом, я бы хотел дать тебе задание, это снова доклад, справишься? - все также громко говорил он, - я напишу тему на листке.
Юля громко угукнула, и стала ждать когда учитель что нибудь напишет. Пока она не понимала это блеф, или он серьезно про урок говорил.
Он закончил писать и передал его Юле, почерк был не совсем разборчив, но Юля прищурилась и прочитала.
«Ты нужна мне, как воздух, как вода, как солнце, я не врал, когда говорил что не помню жизни до тебя, я будто бы и не жил, я хочу быть с тобой. Прости что так беспечно поступил, я просто сильно обрадовался, и не смог сдержать эмоций. Завтра я заеду за тобой после школы и мы поедим на награждение, у нас будет несколько часов чтобы поговорить. Не думай что я играю, я абсолютно серьезен в своих намерениях.»
Она старалась не перечитывать по привычке, хотя очень хотелось прижать листок груди и снова перечитать эти замечательные строки.
Она подняла взгляд на учителя, тот расплылся в глупой улыбке и тут она поняла что он выбрал второй вариант, а значит ей не придется себя терзать и убиваться, а значит ей не будет больно. Ей хотелось обнять его, зацеловать, хотя бы за руку взять. Но она подавила порывы и только громко сказала:
- Я поняла, я найду всю необходимую информацию и составлю доклад, учитель. До свидания.
Она поднялась и помахала ему рукой. Он в ответ бросил ей воздушный поцелуй. Каким же милым он был. Какой же счастливой была она.

«Я не люблю тебя за внешность.
Я люблю за чистоту.
Каждый взгляд твой - бесконечность,
Я боюсь в ней утонуть.
Я люблю, когда смеёшься,
Ты смеёшься, как дитя.
От обид ты отмахнешься,
Вот за что люблю тебя.

И внутри, мне ясно стало,
Ты - добрейший человек.
Я таких давно уж не встречала,
И не встречу за свой век.» - строки родились сами собой и Юля поспешила записать их в заметках на телефоне.