Начало

Осень проходила шустро в школьной рутине. Юля не замечала, как пролетала неделя: суббота и воскресенье — передышка, но мучительная передышка. Она бы с радостью училась и по выходным, если бы это были уроки истории, культуры и гражданского воспитания.

Она часто прокручивала в голове все самые милые и многозначительные моменты, связанные с ним. Например, вспоминала, как на уроке гражданской обороны, когда прозвучала тревога и весь класс спустился под парты, её место оказалось прямо напротив его стола — и он тоже укрылся под ним. Юля протянула ему руку, сама не зная, зачем это делает, чем руководствуется. Она знала, что он не любит касаний, но он всё же принял её руку, взял нежно и удерживал несколько секунд, время от времени сжимая. Сколько же она тогда себе напридумывала! Как же прыгало от счастья её воображение!

Часто ночью она вспоминала, как он разговаривал с её классом в коридоре, облокотившись на перила лестницы. Юля стояла рядом — их руки были в каких-то миллиметрах друг от друга. Внимательно слушая его, она вдруг почувствовала, как по мизинцу пробежал электрический ток — мощный заряд, взбудораживший всё тело. Она невзначай отвела взгляд и увидела, что его мизинец накрыл её мизинец. Так они и простояли всю перемену. После этого Юля ходила окрылённая.

Семестр подходил к концу. Юля и не заметила, как сдала все тесты и наконец освободилась от домашних заданий и уроков, пока некоторые «хвостовики» ещё ходили по учителям.
Впереди — зимние праздники, а значит, каникулы.
Каникулы... с досадой подумала Юля. Снова разлука.

Её доклад при помощи господина Думитру был почти готов: оставалось добавить заключение о значении науки в жизни средневековых людей и своё личное мнение — и можно было смело отправлять работу комиссии.

Юля тянула с этой работой, как могла. Притворялась глупой, будто не знала, как корректно отредактировать текст, какие изображения вставить и как это сделать — просто чтобы лишний часочек посидеть рядом с любимым человеком, просто слышать его голос и смотреть в глаза. Её грело каждое сообщение от него, каждое она перечитывала несколько раз, выискивая подтексты. Перед сном она вспоминала их разговоры вне уроков, смешные моменты, взгляд, улыбку.

Время, проведённое с ним наедине, дало ей понять, что она полюбила его ещё сильнее, что уже не сможет без него. Она поняла: вот он, тот человек, с которым хотела бы связать свою судьбу. Нет — хочет связать.

Наедине с ней он был другим: нежным, учтивым, добрым, заботливым. Он угощал её сладостями, предлагал чай, а если в кабинете было холодно — заботливо отдавал свою кофту. Иногда Юля нарочно делала вид, что мёрзнет, чтобы снова ощутить тепло его шерстяной кофты, пахнущей им. Когда он выходил из кабинета, она зарывалась лицом в ткань и вдыхала запах без конца, будто старалась запомнить его, как конспект.

Юля никогда не была так счастлива. Никто прежде не проявлял к ней такой заботы — и при этом не просил ничего взамен.

Как-то после нескольких таких «продлёнок» она заметила на уроке, как воодушевлённо и будто бы влюблённо он смотрел на неё, пока она писала конспект. Юля подняла глаза — и он одарил её такой счастливой улыбкой, что её душа сделала кульбит. Всю неделю из головы не выходила эта странная, счастливая улыбка — будто она заставляла его испытывать радость.

Выдался холодный и снежный декабрьский день. Две подруги шли в школу: одна — чтобы сдать задолженность, другая — чтобы увидеть любимого учителя и заодно поддержать подругу (хотя для Анники приоритет был обратным). Она всё ещё не могла смириться, что Юля всё больше времени проводит со своим «снобом».

— Я пошла на математику, потом нужно на химию, — устало сказала Анника.
— У тебя всё получится, мы с тобой все задачки решили. На «пять» точно сдашь, — уверенно ответила Юля. — Тем более ты ведь не для этого создана.
— О? А для чего же? — слегка обиженно спросила Анника. — Что, настолько тупая?
— Нет, ленивая, — деловито сообщила Юля. — Захотела бы — смогла учиться на уровне с Машей.
— Так ты не ответила: по-твоему, для чего я создана? — с интересом спросила подруга.
— Ты можешь ослепить своей красотой, красиво поёшь, красиво рисуешь — и вообще, многое делаешь красиво, — перечислила Юля, загибая пальцы.
— О, бекончик, спасибо, ты душка! Кстати, ты снова на свой четвёртый этаж? — серьёзно спросила Анника.
— Да, лапшичка. Я доделала доклад, вот распечатала, — Юля показала чёрную папку. — Хочу показать его Думитру, чтобы он окончательно одобрил и отправил.
— Окей. Я надеюсь, закончу часа за два-три. Если что — подождёшь меня, потом ко мне пойдём, обмоем мои закрытые хвосты, — Анника взяла подругу за руку и подмигнула.
— Конечно, лапшичка, ты же знаешь — я за любой кипиш, особенно с тобой, — ласково сказала Юля, обняла подругу и умчалась как на крыльях на свой четвёртый этаж.

Сердце билось бешено — не от спешки, не от лестницы. Чувства гнали кровь быстрее, чувства заставляли сердце биться сильнее, чувства туманили разум и сбивали дыхание. Юля остановилась, сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться, и дрожащей рукой постучала в дверь.

— Можно? — голос предательски надломился. — Можно войти? — уже увереннее спросила Юля.
— Конечно, войди, — безучастно прозвучало из кабинета.

Юля вошла. Учитель сидел за столом, склонясь над стопкой бумаг и журналов. Он был, как всегда, в чёрном костюме, белоснежной рубашке и чёрно-белом галстуке. Единственное, что он менял, — это галстуки: каждый день они были разные. В остальном учитель привычке не изменял. Он мельком посмотрел на неё — даже не улыбнулся. Юля успела расстроиться.

— Вам помочь? — тихо спросила она, боясь отвлечь его от важных цифр.

Господин Думитру поднял усталый взгляд и улыбнулся.
— А ты хочешь мне помочь? — спросил он, потирая лицо.
— Конечно! Я же предложила. Вы считаете средние? — Юля подошла ближе, заглядывая в журналы. — Я уже это делала в прошлом году, помогала классной руководительнице. Могу помочь и вам.

Он посмотрел на неё снизу вверх — в его взгляде было что-то грустное, почти щенячье.
— Было бы очень здорово, Юленька, — мягко произнёс он.

Бум. Её будто веслом по уху ударили. Она стояла с глупой улыбкой, не в силах вспомнить, когда в последний раз кто-то называл её так нежно. Это прозвучало так мило, что хотелось заплакать от счастья или подпрыгнуть.
«Если за простую помощь он будет так меня называть, я готова помогать ему вечно».

Учитель заметил её выражение лица и добавил:
— Присаживайся на моё место, Юленька, — и уступил ей стул.

Закончив подсчёт средних своего класса и ещё пятого и шестого, Юля посмотрела на часы. До встречи с Анникой оставалось полтора часа — значит, можно ещё немного побыть рядом с любимым.

Господин Думитру то выходил, то возвращался с новыми журналами, потом снова уходил — и всё это время молчал, будто боялся спугнуть удачу.

Наконец он нарушил тишину:
— Я отправил твою работу, — его голос прозвучал слишком громко после полутора часов тишины. — Результаты будут в январе, — добавил он тише, заметив, как девочка вздрогнула.
— О, я как раз по этому поводу! — Юля улыбнулась. — Я распечатала работу, чтобы вы её ещё раз прочитали и, может, что-то подправили. Но раз уже отправили — значит, ждём результаты.
— Не переживай, работа отличная, — он подошёл ближе, взял пару бумаг и взглянул в её зелёные глаза. Взгляд был тёплым, нежным, почти любящим.

Юля поспешила встать и уступить место, но он опустил руку ей на плечо и мягко усадил обратно.
— Спасибо, что помогаешь мне. Я этого не забуду, — тихо сказал он и ушёл в подсобку.

Позвонила Анника — ждала в холле. К тому времени Юля уже закончила, но не хотела уходить. Учитель всё ещё возился в подсобке, и даже если она не видела его, само осознание, что он рядом, дарило покой.

— Господин Думитру, я закончила, и, наверное, уже пойду. Меня ждут, — крикнула Юля в сторону подсобки.

Из-за двери выглянуло обеспокоенное лицо. Он быстро поправил волосы, отряхнул пыль с костюма и вышел.
— Спасибо, Юлия, за помощь. И я бы попросил тебя прийти на каникулах, за день до начала нового семестра — мне понадобится помощь с документами. Если, конечно, ты не возражаешь. — Он сладко улыбнулся.
Юля просияла: мысль о том, что они проведут ещё один день наедине, согрела её сильнее любого солнца.
— Конечно, вы всегда можете на меня рассчитывать, — ответила она.
— Чудненько. Я напишу тебе, когда приходить. До встречи.
— До свидания, господин Думитру.

Она вышла — и так быстро спускалась по ступенькам, что казалось, будто летит.
Летала на крыльях своей любви.

Любовь... что такое любовь?
Эх, любовь делает нас такими слепыми.