Истина мамы.

- Юльчик, а у тебя уже есть парень? Или, может, мальчик, который тебе нравится? — довольно спросила тётя Стела, недавно прилетевшая из Европы.
— Нет у неё никого мальчика, она своего учителя любит, видите ли, — с издёвкой ответила за Юлю мать.
— Кир, да что ты такое говоришь? Как — учителя? — ахнула тётка.

Юля уже открыла рот, чтобы возразить, но мать снова влезла:
— Вот так, глупая девчонка! Не понимает, что она ему не нужна, что он просто поиграет с ней и выбросит покалеченную, как куклу, — отвечала мать тётке, но с укором смотрела на дочь.

Юля взбесилась. Её изнутри пожирал стыд за весь этот разговор — будто мать обнажила перед всеми её нижнее бельё, будто раскрыла самую сокровенную тайну, которую должны знать только мать и дочь.
Впрочем, так оно и было. Мать сама догадалась: Юля любила своего учителя. Та постоянно упоминала его, говорила, какой он справедливый и добрый, какой смешной и интересный. Как весело на его уроках. Она видела рисунки мужчины в личном дневнике, прочла стихи — и, конечно, сразу всё поняла.

Но никогда не говорила с дочерью об этом. Почему? Разве не лучше было поговорить наедине, чем высмеять при родственниках?
Спасибо хотя бы за то, что отец не узнал об этом и не слышал всего разговора. Хотя Юля была уверена: если не от матери, то от тётки он обязательно узнает.

Юля стояла опозоренная, высмеянная собственной матерью, и не знала, что делать, куда податься, как скрыться. Даже в своё оправдание сказать ничего не могла — ведь всё, что говорила мать, было абсолютной правдой.

Оставалось одно — встать со стула и уйти в свою комнату, туда, где можно побыть одной.
Мать была права: она действительно была глупой девочкой. И, может быть, учитель и правда просто играл с ней, забавлялся, тешился, как диковинной игрушкой. То подпускал ближе, то отталкивал; то улыбался нежно, то говорил отстранённо, почти безразлично.

Но Юля так не хотела в это верить.

Закрыв лицо руками, она попыталась успокоиться, утихомирить гнев на мать и на всю ситуацию. А потом на смену гневу пришло вдохновение. Юля взяла листок бумаги и записала строки:

**«К чему все эти взгляды?
К чему твои слова?
В душе мы оба чувствуем другое —
И ты не тот, и я не та.

Не будем мы кружиться в танце,
А если будем — то во снах.
Ты не позвонишь просто так,
Не скажешь: "Давай-ка вместе выйдем в парк".

Ты будешь в памяти прекрасным,
Героем выдумки моей.
И тут усилия напрасны —
Пускай всё будет так, как есть.

Смотри в глаза, читай в них душу,
Узнай, что я пьяна тобой.
Я не узнаю тебя лучше,
Не имею права — ты не мой.»**

Лишь поэзия могла заглушить боль и сомнение. Но только на время.
А потом всё возвращалось на круги своя:
она — влюблённая до беспамятства дурёха,
а он — просто её учитель.