Человеко-зависимость

Мы постоянно говорим о зависимости — и всегда приводим примеры, связанные с наркотиками, алкоголем, сигаретами. Но никто и никогда не говорит о зависимости от любви. От человека.
Это когда тебя ломает изнутри, и ты не можешь описать, что именно чувствуешь. Это похоже на тревогу, страх, стыд и непреодолимое желание в эту же секунду оказаться рядом с ним.

Горячая вода в душе не помогала — она только распыляла тревогу внутри Юли.
Девочка села на кафель и громко заплакала. Вода стекала с волос, с щёк, текла вниз и заглушала её рыдания, чтобы брат с тётей не услышали.
Ей было плохо — так плохо ей не было никогда.
Она чувствовала себя ребёнком. Маленьким ребёнком, который нуждается в маме, и потому плачет навзрыд.
Но она плакала не по маме. Она плакала по учителю.

Всю дорогу к морю Юля старалась отвлечься: слушала музыку, спала или просто смотрела в окно автобуса.
Приехав в отель — уставшая, на грани срыва — она сразу побежала к морю. Думала, может, увидев его, станет легче.
Она ассоциировала себя с морем: когда тихая, когда бушующая, а когда безразличная. Но в конце — всегда шторм.

Море ненадолго забрало её боль. Потом она поднялась в отель.
Телефон был почти разряжен, оставалось каких-то два процента — только чтобы написать: «Я доехала», чтобы он не волновался. Но в отеле не оказалось интернета.

Её снова накрыло.
Сославшись на то, что хочет в душ после дороги, она пошла туда — чтобы поплакать, чтобы выплеснуть всё, что терзало.

— Почему у тебя такие красные глаза? — спросила тётя, когда Юля вышла из душа.
— Мм... просто тёрла их, — отвернувшись, ответила Юля.

Больше всего она боялась снова разрыдаться. И всё-таки всхлипнула.
— Что случилось? — обеспокоенно спросила тётя Стелла.
— Я просто... в новой среде. И скучаю, — сделав паузу и переведя дыхание, Юля добавила: — по маме.

— Эй, племяшка, успокойся. Тебе понравится здесь. Давай, собирайся — пойдём на пляж, — тётя обняла Юлю. — Позагораем, покупаемся... ой, нет! Сначала все идём кушать! Гарт, поднимай задницу!

— Ну мааам... я не хочу кушать, — недовольно сказал Гарт.
— Я что сказала? — твёрдо воскликнула тётя.

Они переоделись, надели тапочки и вышли из номера в столовую.
Юля взяла овсянку на молоке и пару сухофруктов.
Выбор был огромный, но она помнила про свои бока и не рискнула притронуться к жареному бекону, хотя очень хотелось.
Она осадила себя и пошла с овсянкой к столу.

— Почему ты так мало ешь? — спросила тётя.
— Да нет, нормально вроде, — сказала Юля, взяв ложку.
— Тебе незачем худеть. Ты и так стройная.

Юля не верила тёте. Не верила маме, бабушкам — никому.
Она знала: это всё уловки, чтобы она ела, как раньше.
Но как раньше уже не будет.
Она хочет быть худенькой. Потому что Думитру любит худеньких.
Потому что ему не нравятся её бока и щёки.
Ей тоже не нравятся.
Она каждый день смотрит на себя в зеркало — и не любит то, что видит.

Юля кивнула тёте и начала уплетать кашу.

***

«Она не отвечает, я уже весь извёлся. Доехала она или нет? А вдруг по дороге что-то случилось. А вдруг они разбились... Нет, Думитру, не смей даже об этом думать. А что если так, то начнётся расследование, и что если они как-то выйдут на неё и всё-таки узнают про них? О чём ты думаешь, дурак? Главное, чтобы она была жива».

Думитру писал ей с вечера, она отвечала, пока была на территории их страны, но после пропала — значит, перешли границу. Они должны были быть уже на месте, думал он. Почему она не отвечает и даже не просматривает сообщение? Он же переживает, написала бы хоть что-нибудь, чтобы он мог спокойно поспать и не думать, что с ней что-то случилось.

Холодный пот пробивал его лоб каждый раз, когда он думал о чём-то плохом.

Прошли сутки, от неё вестей так и не было. Внутри всё дрожало, тревога резонировала в нём, будто бьют колокола.

— Почему ты такой нервный? — спросила мама у Думитру.
— Всё хорошо, оставь меня, — грубо ответил он.

Он никогда не общался так с матерью.

Что делает эта девчонка с ним, он не может понять. Почему он так сильно переживает за неё?

«С ней всё хорошо...» — пытался успокоить себя, но в голову снова и снова проникали ужасные мысли и сценарии.

Мама ушла в свою комнату, и он остался один. Попытался послушать музыку, но как назло всё напоминало о ней.

«Что если я пойду к их бабушке и спрошу, где они? Что если Юля просто не пишет, может, у неё отобрали телефон? Может, это вообще большая проверка, может, они никуда и не ехали, а просто вот так решили её разлучить со мной? Нет, глупость! Она же присылала фото с автобуса. Да, и идея с бабушкой — глупая. Что я скажу? Кто я для их внучки?»

Это злило Думитру больше всего — он не контролировал полностью свою половинку. Никто не знал о нём, как о её парне, никто не считался с ним, принимая решение касательно неё. Он мечтал: когда ей стукнет шестнадцать, он заберёт её от родителей. Она будет только с ним, и они вместе будут принимать решения, вместе ездить туда, куда захотят.

Вечером, когда он уже собирался ложиться спать, на его телефон пришла куча сообщений:

— «Ди, со мной всё хорошо, мы доехали»
— «Интернета в отеле нет»
— «Нашла интернет в кафе»
— «Буду писать по мере возможности»
— «Прошу, не волнуйся, я очень скучаю по тебе, хочу обратно»
— «Люблю тебя, жизнь моя»

На сердце отлегло:

— «Боже... она в порядке, спасибо», — сказал он вслух.

Наконец-то эту ночь он сможет поспать.