Неожиданность.

На следующий день Юлю уже почти не беспокоила ссора с мамой — ответ учителя затмил весь вчерашний гнев.
Она проснулась в хорошем настроении и села за уроки заданные на каникулы.

Вдруг раздался стук в дверь.
Бабушка попросила открыть — ходить ей было тяжело, а дедушка, сидевший в своей комнате, ничего не слышал.
Юля подошла к двери, взглянула в глазок — на пороге стояла Анника.

Она поспешно открыла дверь — и её тут же окутал резкий запах спирта.

— Ты что, пьяная? — с тревогой спросила Юля у подруги, которая едва держалась на ногах.
— Ну... если честно, в хлам, — развязно ответила та. — Она не любит меня, понимаешь? А я люблю.

— Юля, кто там пришёл? — послышался крик бабушки из комнаты.
— Это яяяя! — заорала Анника.
— Тише ты! — шикнула Юля. — Это Анника, бабуля! Я с ней немного прогуляюсь, скоро вернусь! — крикнула она в сторону комнаты, натягивая куртку.

На улице воздух был ледяным, снег хрустел под ногами. Юля шла, держа подругу под руку.
— Где ты так напилась? — спросила она, помогая Аннике пробираться через сугробы.
— Юля... я люблю её. Понимаешь? Люблю. А она — нет. Я стараюсь, а ей всё равно... — пьяно тянула Анника.

— Во-первых, кто она? А во-вторых, где ты напилась? — не выдержала Юля.
— Напилась я сама, — пробурчала та.
— Почему меня не позвала? — резко перебила Юля.
— Потому что ты всё время со своим снобом-учителем! — передразнила Анника. — А люблю я Рину. Мы с ней весь семестр вместе гуляли, я думала — это что-то большее. Я даже поцеловала её... а она сказала, что мы можем быть только подругами.

Юля остановилась и взглянула на подругу.
— Анника, я, если честно, в шоке, что ты влюбилась в девушку. Но ладно, ты всегда умела удивить. Просто, может, она не готова? Или ей нравятся мальчики, вот и всё... — старалась объяснить Юля мягко.

— Да... — протянула Анника, устало. — Проводи меня домой, ладно? И... ты ведь не бросишь меня? Помнишь, бекончик, мы клялись? — она посмотрела Юле в глаза: глаза блестели от слёз, голос был хриплым, а перегар ужасным.

Юля вздохнула и крепко обняла подругу.
— Бекончик, я держу клятву. Я рядом. Ты мне как сестра.
— Я люблю тебя, лапшичка. Спасибо, что ты у меня есть, — сказала Анника и буквально повисла на Юле.
— Таааак, жопа, вставай, я тебя тащить не буду, — проворчала Юля, но с улыбкой.

Они кое-как добрались до дома Анники — к счастью, она жила всего через стадион.

Когда Юля наконец вернулась, ей стало грустно. Она надела наушники и пошла прогуляться в лес возле дома бабушки — послушать музыку, побыть наедине с мыслями, свыкнуться с тем, что Анника — лесбиянка.

Но, свернув на знакомую тропинку, она вдруг столкнулась нос к носу... со своим учителем.
Он был не один — рядом шла женщина.

Мышцы Юли напряглись, в груди что-то хрустнуло. Она испуганно встретилась с ним взглядом. Он — тоже. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока женщина не прошла между ними.

— Добрый день, господин Думитру, — быстро произнесла Юля, грубо, будто обвиняя его.
— Добрый, Юля... Я тут... эээ... гуляю... с мамой, — виновато ответил он и бросил короткий взгляд на женщину, которая уже стояла чуть дальше, ожидая его.
- Угу... - кротко кивнула Юля, - до свидание...,- Юля посмотрела ему в глаза решительно и пошла дальше.
Он  был поражен ее реакцией. Ему оставалась только обернуться и кивнуть вслед.

Юля оцепенела.
Во-первых, она вовсе не ожидала его здесь увидеть.
Во-вторых — не ожидала, что с женщиной.

Та была молодой, может, чуть старше его, но назвать её его матерью было почти невозможно.
Юлю охватило странное, жгучее смешение чувств: сомнение, ревность, будто лёгкий привкус предательства.
Хотя... с чего? Ведь он — свободный человек, не обещавший ей ничего.
Но сердце не слушало доводов.
Ей хотелось знать правду. Хотелось верить ему, но в то же время — убедиться самой.
Она чувствовала, как внутри борются любовь и гордость, как в груди растёт тревожное соперничество с этой женщиной, которую она даже не знала.

                                                                                   ***

«Мне не могло не льстить, как она смотрела на меня.
В этих зелёных глазах было что-то, чего я боялся — вера. Та, что рождается только в детстве, когда мир ещё кажется чистым, а люди — святыми.
Я не был святым. И чем чаще ловил её взгляд, тем сильнее чувствовал — она видит во мне не человека, а идеал, выдуманный ею.
И всё же... я ждал её.
Слушал её смех, слова, которые порой звучали куда взрослее её лет.
Мне казалось, стоит протянуть руку — и я сорвусь, нарушу ту хрупкую грань, что удерживала нас на разных сторонах света.

Я отводил глаза, говорил холодно, отстранялся.
Но сердце не верило в эту роль.
Я скучал. Скучал по её голосу, по этой наивной искренности, от которой самому становилось больно.
Иногда я ловил себя на мысли: если бы всё было иначе, если бы она была старше, я бы...
Но нельзя.
Нельзя»

Ее письмо заставило его снова сомневаться в своих чувствах. Ему хотелось ответить нежно, выплеснуть все эмоции и чувства, которые он испытывал к ней. В то же время сердце подсказывало отвечать грубо и холодно, чтобы оттолкнуть девчонку.

Он начал писать: «Спасибо за поздравления, взаимно». Хотел отправить, но представил ее грустные глаза — он знал, что она ждет чего-то иного.

Быстро стер сообщение и написал теплее, стараясь подтекстом вложить в него свое отношение:

«Дорогая Юленька!
Спасибо за поздравления. Я тоже поздравляю тебя с Новым годом!
Желаю здоровья, счастья и любви.
Победить в нашем с тобой конкурсе!
Твои слова мне очень приятны, благодарю тебя и ценю.

Твой учитель,
г. Думитру.»

Он расплылся в улыбке, представляя ее счастливый визг от его сообщения, представляя, как она перечитывает его снова и снова, как делал он.

На утро он решил прогуляться с матерью в близлежащем лесу — может, удастся поделиться с ней хоть каплей своих переживаний.

— У меня есть одна ученица, — осторожно начал Думитру. — Эээ... она очень способная. Раньше я не замечал за ней такого. Последние два года она сама поднялась с «шестерки» по истории до «девятки». Поразительно, правда? — воодушевленно продолжил он.

— Да, это точно. Может... она просто влюбилась в тебя, знаешь, сынок, так бывает... — безучастно сказала мать.

— Да нет, наверное, родители заставляют, — быстро проговорил Думитру, зная, что мать права.

Они шли почти всю оставшуюся дорогу молча, лишь иногда обсуждая, что будут есть на обед или ужин. Мать думала о своем, Думитру — о своей ученице.

Когда они почти выходили из леса, на тропинку ступила знакомая куртка и личико. Фигура остановилась, и лицо смотрело на него испуганно; глазки прыгали с лица Думитру и с лица его матери. Он испугался, растерялся и не знал, как реагировать.

Когда мать прошла мимо, девочка заговорила первой:

— Добрый день, господин Думитру, — сказала Юля, стреляя гневным взглядом.

— Добрый, Юля... я тут... эээ... гуляю... с мамой, — сконфуженно произнес он.

— Угу... до свидания, — кивнула Юля, обойдя его, и пошла вперед.

Ему ничего не оставалось, как просто оглянуться и кивнуть ей в ответ. Надеялся, что она не подумала, что его мать — его девушка. Часто так думали, потому что мать выглядела очень молодо.

Как же неловко ему стало! Хотелось провалиться сквозь землю.

— Это та самая девочка? — спросила мама.

— Да, это Юля, девочка, про которую я говорил, — смущенно проговорил он.

— Совсем еще юная, мололетка, будь аккуратнее, не рань ее, — твердо сказала мама, посмотрев ему в глаза.

Думитру отвел взгляд и подумал о том же. Она слишком юная... но такая... взрослая.