Любимый учитель.

Прошел почти год с той странной вечеринки, которая должна была пройти как прошла — со странными чувствами и осознанием, что всё, что было до этого, ничего не стоит. Вот оно — настоящее. С того дня начался отсчет дней, когда Юля всё-таки угодит в ловушку своего учителя.

Год был наполнен трепетом и искренней детской любовью. Каждый день она с нетерпением бежала в школу, с волнением в груди ждала урок господина Думитру, лелеяла его взглядом, изучала его лицо, слушала его голос, смотрела на его руки — чтобы потом прийти домой и впасть в свой мир, где есть только его образ, собранный по кусочкам.

Господин Думитру оставался холодным, строгим, в упор не замечал её или делал вид, что её не существует. Своей привычке он не изменил, несмотря на горящие в его сторону зелёные глаза. Бывало, Юля ловила на себе его странные взгляды... а может, странными они были только для неё — в её фантазиях. Зато она с точностью могла сказать: он улыбался сразу после того, как её щёки покрывались румянцем.

Всё это было похоже на игру кошки с мышкой, когда кот играет со своей жертвой. Юля чувствовала себя паршиво после этого, но не утрачивала веру в то, что он делал это неосознанно — просто, наверное, не знал, как правильно отшить влюблённую ученицу.

Невозможно было разобрать, о чём он думал. О ком он думал, вернее. Может, у него была невеста или девушка, которая верно ждала его дома, и по ночам обнимала и целовала его так же страстно, как хотела того она. Мысли о другой убивали в ней всё.

Много раз она пыталась убить зародившиеся чувства, пыталась возненавидеть его. Но всё было тщетно. Его улыбка таила лёд, искусственно выросший за время каникул или выходных.

К концу учебного года она уже почти смирилась и согласилась на такую любовь. Всё же это было лучше, чем когда ты любишь мальчика, а после короткого встречания он тебя бросает. Тут она любила, пусть и безответно, но её хоть не бросали. Она согласна была на иллюзии — они ей почти не мешали.

Она разрешила своему сердцу любить так, как это было возможно, — тем самым подписав ему смертный приговор.

Лето плавно перетекало в осень. Начали желтеть деревья, погода становилась всё пасмурней и «сопливей», ожидая недовольных школьников, идущих в школу.

Она мечтала о школе. Её сердце рвалось к любимому, всё нутро жаждало оказаться рядом с ним, просто о чём-нибудь поговорить. Она нередко предвкушала их встречу, и, как правило, эти встречи были с объятиями и улыбками. Но с чего бы? Да, она скучала, тосковала. Всё лето она жила лишь мыслью об их встрече, а он, возможно, и вовсе забыл о её существовании. Мало ли, возможно, у него много таких глупеньких девочек.

Анника не скрывала своего непонимания и называла её глупой:

— Фу, какая гадость... — говорила она с нескрываемым отвращением и рвотными позывами, рассуждая про мужскую растительность. — Ты представь, какая у него грудь волосатая и живот... фу, мерзость!
— Анника, я же не собираюсь с ним спать, — сказала Юля и отчего-то залилась краской.
— Глупая, а что ты собираешься дать взрослому мужчине? Поцелуйчиками, что ли, кормить? Да своими рассказами про любовь? — с насмешкой сказала Анника.

И действительно — что могла дать она, господину Думитру? Вряд ли она была готова к близости — с парнями никогда не доходило до этого, да и не желалось.
Но господин Думитру ведь особенный. Он её любовь. Истинная. Если окажется, что любовь взаимна, он точно сможет её подождать до совершеннолетия. Сможет ли?..

В целом, лето прошло не только в тоске по учителю. Как и предполагала Юля, Анника вернулась. Её взрослые подруги стали совсем взрослыми, и им больше не нужна была малявка, как бы Анника ни старалась выглядеть и поступать по-взрослому.

Анника не могла смотреть на страдания подруги и пыталась перетащить ту «на нормальную сторону» — найти ей хорошего парня-ровесника.
— Попала ты, подруга... но что, если тебе найти парня крутого?.. — шутила она.

Нашли они тогда ей парня — их одноклассника Ника: заботливого, красивого, мечту каждой девочки их класса. И какое совпадение — ему тоже нравилась Юля. Были у них и прогулки за ручку, и поцелуйчики в щёчку. Но она чувствовала, что это не то. Хотелось большего, сердце не лежало к нему. Ей и вовсе не нравились ровесники, и даже парни на пять лет старше. Ей нравились мужчины — сильные, статные, которые способны защитить её от всех бед и подарить любовь и заботу.

Гуляя с Ником, она всё равно была мыслями с господином Думитру, искала его глазами в толпе. Ник это видел, и отношения долго не продлились. С инициативой о расставании выступила Юля.
— Да, безнадёжна ты, бекончик, совсем умом тронулась, — как-то раз сказала ей Анника.

И она знала, что это правда: она стала безумной, одичавшей без своего учителя. Он везде мерещился — везде она слышала его шипящий, как у хитрой змеи, голос, и даже ночью он не давал ей покоя, преследуя каждую ночь, заводил в класс, закрывал дверь и страстно целовал, прижимая к стене...

— Милая, пора в школу, ты готова? — крикнула мать из коридора.
— Да, мам, я уже давно готова, — ответила Юля.
— Хорошо, тогда отец тебя довезет.

Юля вышла из комнаты навстречу матери и сказала уверенным голосом:
— Не стоит, я прогуляюсь вместе с Анникой, до торжественной линейки ещё полтора часа — успеем.
— Что ж, хорошо, я скажу отцу. Кстати, ты очень красиво выглядишь, — сказала мать, обходя дочь со всех сторон.

Юля лишь улыбнулась, чмокнула мать в щёку и поспешила к выходу, даже не попрощавшись с отцом. Она ожидала, что с возрастом станет понимать отца, но нужный возраст, видимо, ещё не наступил. Он начал раздражать её пуще прежнего своими нравоучениями в знакомой уничижительной манере.

Не хотелось думать об отце. Её сердце пело, душа раскрывалась и благоухала, как бутон розы. Вся она была цветком, распустившимся и привнесшим красоту в этот мир. Светло-русые волосы слегка обесцветило летнее солнце, но это лишь придавало красоту, словно она нарочно пошла в парикмахерскую и заплатила кучу денег за модное осветление кончиков. Зачем тратить деньги, когда всё бесплатно даёт природа?

Белоснежную кожу солнце не тронуло, лишь подарило пару красивых веснушек на щеках и носу. Глаза, по-прежнему лисьи, она подвела чёрным карандашом, а длинные ресницы подчеркнула тушью. Губы она красила бесцветным блеском, считая, что красная или любая другая помада ей не идёт и делает вульгарной.

Одеждой она постаралась подчеркнуть свою изменившуюся за лето фигуру. На ней была облегающая и приталенная белая рубашка, в которой подчёркивалась достаточно большая грудь и тонкая талия. Черные облегающие джинсы подчёркивали стройные ноги, а черные туфельки на маленьких устойчивых каблуках делали её выше, а значит — более взрослой.

— Оу, детка, ты выглядишь потрясно! — закричала Анника, подбежав к Юле с распростёртыми объятиями.
— Ты тоже ничего так, — с усмешкой ответила Юля, стараясь не задохнуться в крепких объятиях подруги.

Анника отстранилась, обиженно вытянула нижнюю губу и с досадой спросила:
— Всего лишь «ничего так»?
— Лапшичка, для тебя совру — ты выглядишь отлично, — ехидно сказала Юля.
— Вот сучка, — засмеялась Анника.

Анника всегда выглядела хорошо. Или даже отлично. Она была худенькой, в отличие от Юли, которой летом пришлось неплохо скинуть вес. Короткие волосы Анники всегда были идеально уложены, а одежда — идеально сидела. Она была похожа на фарфоровую куколку с большими глазами и румяными щёчками, и прекрасно знала, что неотразима. Поэтому шутка Юли её совсем не задела.

Анника цокнула каблучками на новеньких туфельках и с энтузиазмом добавила:
— Ну что ж, вперед к твоему учителю!

Юля попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Анника заметила напряжение подруги и взяла её за руку:
— Не бойся, если что — я рядом, и я всегда поддержу тебя. Обещаю, издеваться не буду.

Как же приятно, когда в этом черством мире ты не одна и у тебя есть такая подруга, как Анника.

Торжественная часть уже началась. Много детей, подростков, родителей стояли перед школой и внимали речи директора. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то вообще не слушал. В глазах Юли мир казался черно-белым, столько было учащихся в школьной форме.

Анника отошла поздороваться со своими друзьями, которые были на класс младше, а Юля стояла рядом со своим классом и старалась незаметно осматривать толпу, ища любимое лицо. Среди учителей и родителей его не было, и сердце её невольно сжалось. А что если он уволился? Что если я больше его никогда не увижу?..

Юля широко распахнула глаза, а губы слегка приоткрылись, словно ждала поцелуя. Изнутри вышел тихий сладкий стон, спину прожигал огонь.
— Не меня ищите? — с издевкой, впрочем как всегда, спросил господин Думитру.

Юля поспешила повернуться к нему лицом и заметила странные взгляды одноклассников. Она отошла чуть в сторону, чтобы пропустить учителя. Он встал с ней в линию, и его удивительно тёмные глаза посмотрели в её глаза. Щёки полыхали, а руки вспотели — она поспешила засунуть их в карманы брюк. Видно, вид у неё был крайне глупый.

Учитель улыбнулся её румянцу, не дождавшись ответа на ранее заданный вопрос, и продолжил:
— У меня есть к вам дело, зайдёте ко мне после классного часа.

Юля не в силах ответить, лишь кивнула и глупо улыбнулась.
— Какая я дура, — подумала она. — Вряд ли он любит девочек, которые вешаются ему на шею и пищат при одном его появлении. Ни достоинства, ни чести у меня.
— Так... стоп. А что за дело? — вспомнила слова учителя. Сердце сразу начало рисовать романтические варианты, а мозг всё отвергал.

Её спасла Анника. Она вытащила Юлю из мечтательных и разрушающих мыслей и потащила наверх по ступенькам. Когда успела закончиться линейка?..

Не было сил сидеть за партой. Стул казался усеянным шипами, кнопками, иголками, которые впиваются в пятую точку. Живот скрутило от волнения, страха, предвкушения. Юля почувствовала, как возбуждается — такое сильное чувство она испытывала только к одному человеку, к её учителю, и только при мыслях о нём.

Он будто изводил её, специально менял тон с строгого на ласковый, ласково смотрел и играючи улыбался её красным щёчкам. Это жутко бесило.

Прозвенел звонок, означающий, что классный час окончен. Юля собрала сумку и поспешила к выходу, как у двери её остановила Анника:
— Эге-гей, ты куда так рвёшься? Меня не хочешь подождать? — с лёгкой обидой спросила она.
— Ой, извини, я не сказала тебе — меня позвал господин Думитру. Сказал, что у него ко мне какое-то дело.
— Оу, — только и сказала Анника, соблазнительно подняв брови. — Беги к своему учителю, только потом мне всё расскажешь, и не шалите там.
— Вот дурная, — со смехом ответила Юля.

Она чмокнула подругу в щёку и понесла вверх на четвёртый этаж, в кабинет учителя.

С его кабинета выходили 12-классники: мальчики пихались и ржали как кони, а девчонки строили глазки и кокетничали с учителем, то и дело невзначай касаясь его. "Вот же стервы. Как же хотелось также!" - подумала она, постаралась быстро остановить зарождающуюся бурю внутри себя: "они стройные, красивые и, самое главное, взрослые, могут дать куда больше, чем любовь. Они уверенные, скорее всего опытные в любовных делах, уже знают, как крутить парнями, а ей, девочке, которая робеет и вздыхает при одном лишь упоминании о нём, до них далеко."

Вдох. Выдох. Она сделала серьёзное лицо. Дождалась, когда все наконец выйдут, и зашла в его кабинет.

— Здравствуй, рад, что зашла, — сказал он так нежно, но даже не взглянул на неё, складывая бумаги в портфель.

— Вы мне велели, сказали, что у вас есть какое-то дело, — с серьёзным видом произнесла Юля.

— А ты всегда делаешь то, что тебе велят? — он с вызовом посмотрел на неё. — Но, впрочем, это не важно.

Она хотела было ответить, но он продолжил:

— Ты сильно изменилась за лето, — сказал тепло, кинув на неё быстрый взгляд.

Она пришла к нему, чтобы обсуждать то, как она изменилась? Или у него было к ней какое-то дело, или это и есть дело? Он взял ключи и закрыл кабинет. Юля непроизвольно начала вспоминать все свои эротические сны, которые начинались именно так: с закрытия кабинета и уединения.

Учитель посмотрел на неё странно, с насмешкой, с издевкой, поставил ключи на стол и присел за учительский стол.

— Присаживайся, — указал он на парту, которая стояла напротив его стола.

Юля робко присела за парту и побоялась взглянуть на учителя, но всё-таки пересилила себя, и теперь её взгляд тоже выражал вызов.

                                                                                         ***

— Ну, не томи, что у вас там было? — Анника взяла её под локоть, как только Юля вышла из кабинета.

— Ничего не было, — отрезала твёрдо Юля.

— А зачем закрылись? — с намёком спросила она.
— Может быть, чтобы никто не мешал?
— Ммм... — Анника начала играть бровями, намекая на какую-то близость, и от её упоротого взгляда начала хохотать.
— Тише ты, давай отойдем подальше, — уже сама через смех сказала Юля.
— И что за дело такое, которое нельзя при всех говорить и которое требует уединения? — продолжила она, на что-то намекая.
— Почему ты вечно всё опошляешь. Он дал мне работу — написать доклад о науке в средневековье, которая пойдет на международный конкурс.
— Оо, — грустно сказала Анника.
— Что, не так интересно?
— Нет, ты же знаешь, это не по моей теме. Учёба — это не моё, я ожидала большего от этого сноба, ожидала, что он тебя обнимет, поцелует, закружит в танце, я ожидала романтики, — Анника закружила подругу в вальсе.
— Лапшичка, он учитель, мне кажется, иногда ты больше фантазируешь о нас, чем я, — проговорила Юля, всё также кружась в вальсе с подругой.
— Ну, это такая запретная тема: любовь учителя и ученицы, — сказала она шёпотом.
— Да только ты забываешь, что люблю его только я, а он меня нет, — с грустью обернулась Юля на его кабинет.

Анника заметила грусть на лице подруги и поспешила её обнять:
— Не грусти, бекончик, всё ещё может измениться...