2.
— У машины четыре колеса, — осторожно произнесла Венус, обводя нас таинственным взглядом. Не встретив понимания, она вздохнула и закатила глаза. — Ну да, слишком банальное сравнение для таких интеллектуалов. Я лишь к тому, что нас пятеро, а ехать нечетным числом — плохая затея. Кто-то всегда будет чувствовать себя за бортом.
— Разве кто-то из нас хоть раз чувствовал себя за бортом?— возмутилась Ханна. Она перевела взгляд с меня на остальных, будто ожидая возражений. — Так может один из нас не поедет, раз у машины четыре колеса?
Губы Венус исказила насмешливая гримаса. Ее оливковая кожа шелушилась и облезала.
Парни, казалось, вовсе не интересовались разговором.
Час назад мы получили результаты выпускных экзаменов и уже знали, что все сдали. А значит скоро мы разъедемся в разные концы света.
Теплое вино, которое я тайком принесла в сумке, уже текло по нашим венам, мы все медленнее передавали бутылку из рук в руки.
Из уст в уста.
Костек щипал какую-то травку под деревом, из уголка его рта торчал цветок. Он изящно держал его между средним и указательным пальцами, словно сигарету. Ноги устроил на бедрах Ханны — белых, как снег, и безупречно гладких, без намека на венозную сетку, что покрывала мои руки и ноги.
Он читал «В дороге» Керуака. «Так типично», – подумала я тогда, хотя никогда не была уверена, действительно ли его интересуют эти великие романы. Я часто представляла, как он пропускает взглядом многословные описания и экзистенциальные монологи, задерживаясь лишь на сценах, где подогревают ложку. Не раз пыталась это выяснить: принималась за те же книги, что и он, лишь бы потом задать каверзный вопрос и подловить его. Всё заканчивалось дневным сном — до того скучными были его любимые авторы. И всё же большинство из них я дочитала до последней страницы, размышляя, что он чувствовал в той или иной сцене (щёки пылали от откровенных описаний секса). Продираться сквозь главы было легче, зная, что его взгляд уже скользил по тем же строчкам.
— Конечно, нет, — ответила Венус, пытаясь легким толчком в плечо расшевелить Робина. — Но каникулы есть каникулы. Поездка. Мы несколько недель будем предоставлены сами себе.
Я не стала думать о том, насколько мы лишние — в памяти тлело слишком много моментов, когда я чувствовала себя именно так. Запасное колесо: скрипит, но всегда под рукой.
С другой стороны, от одной мысли, что с нами поедет кто-то чужой, меня бросало в дрожь.