[13]

Утром их спасает только будильник, поставленный Лизой, видимо, глубоко заблаговременно. Он вырывает обоих из глубокого блаженного сна, и с учётом того, что Петя даже не в своей комнате – ему, в отличие от Лизы, не худо бы поторапливаться, чтобы успеть на контрольный прогон.

– Чуть не проспали, – охает рядом Лиза, но без особого волнения. Следом она как ни в чём не бывало говорит: – С добрым утром, – и непринуждённо чмокает Петю в губы перед тем, как встать, и вся она... снова лёгкая. Так, будто эта ночь всё сшила, затёрла все раны, соединила их с Петей вновь.

Петя наблюдает за тем, как Лиза, нагая, ходит по комнате, со странным щемящим чувством в груди. Он боится спугнуть этот миг чистого счастья, хотя и понимает, что вот-вот должен будет.

– Может, ну его к чёрту, этот завтрак в отеле? – предлагает тем временем Лиза. Она уже успевает взять расчёску, с её помощью затягивает волосы в аккуратный хвостик на затылке, и слегка выгибается, чтобы закрепить резинку – явно не намеренно, но очень маняще, и лучи утреннего солнца целуют светлую кожу её плеч, груди и живота почти так же, как ночью это делал сам Петя. – Я тут нашла одно кафе на соседней улице, там кофе просто бомбический. В отзывах пишут, что и завтраки очень даже. Заглянем?

– Лиза, – окликает её Петя. – Лиза, ты... увлеклась.

В первый миг Лиза оборачивается к нему с искренним недоумением. Но быстро соображает, что он имеет в виду, и тут же вся как-то тускнеет, обмякает, опускает плечи.

– Ой. Точно. Да, я забылась. Прости, – соглашается она. Ещё несколько мгновений потерянной стоит с расчёской в руке, а потом подхватывает с пола футболку и торопливо исчезает в ванной.

Безмятежность утра лопается, как воздушный шар от укола иглой. Петя одевается – каждое движение ощущается не просто тяжёлым, но тягостным, – подходит к двери ванной и осторожно стучит.

– Лиза? Лиза, мне надо уходить.

– Ага. Нет проблем, – глуховато отвечает Лиза из ванной, не открывая. – Ты просто дверью хлопни покрепче, когда уходить будешь, она сама закроется, вот и всё.

– У тебя точно всё в порядке? – уточняет Петя. Ему кажется, что утро заканчивается как-то нехорошо, не хочется всё так оставлять.

– Да, всё в норме. Не волнуйся. Иди, если пора.

Ну не выламывать же теперь дверь, раз Лиза её не открывает.

Петя уходит – он здесь, в конце концов, не в отпуске, а по делу, ему очень даже есть чем заняться. Он продумывает последние правки в свой номер для шоу, отрабатывает на утренней тренировке, а потом и успешно их сдаёт на контрольном прогоне. Костюм уже готов, правок не требует, так что, в принципе, можно уходить по своим делам и до вечера, до самого шоу заниматься чем вздумается. Но Петя всё-таки задерживается на катке ещё. Ему очень хочется посмотреть на Лизу и на её подготовку. С утра девушка выглядела лучше – да честно говоря, выглядеть более обнадёживающе она начала ещё вчера, – но Петя не уверен, что своим неловким уходом не испортил всё обратно.

Но нет, Лиза по-прежнему выглядит поживее, уже не так плохо. Костюм она на контрольный прогон не приносит, только показывает его фото с телефона и что-то поясняет на словах. Прогон она отрабатывает в тренировочной одежде – но даже и так с трибуны Пете кажется, что это выразительно и эффектно, не в пример его собственной программе, даже при отсутствии сложного костюма. Что в этом году Лизе как будто вновь светит быть в призах.

Он хочет сказать ей, что у неё здорово получается, поддержать, приободрить – но встретиться с Лизой не удаётся. Она как-то очень быстро убегает, и поймать её в коридорах катка Петя не успевает.

Ладно. Значит, всё вечером. Пока Петя ограничивается тем, что пишет ей сообщение:

>На прогоне было круто

Ответа не приходит, но сегодня Петю это волнует уже меньше. Теперь он знает, что до Лизы ещё можно достучаться, что стена между ними – не глухая и не неприступная.До вечера Пете успевает прийти в голову ещё одна идея – маленькая доработка, которая существенно ни на что особо не повлияет, просто добавит немного эффектности. Он успевает её согласовать – что там согласовывать, сущая ерунда, – и найти для неё грим, и... он полагает, что можно воспользоваться этим, как легальным поводом снова заглянуть к Лизе и попросить у неё помощи.

Он стучится к ней в гримёрку во время первого отделения. Номер Лизы стоит только во втором отделении, так что времени у неё должно быть ещё достаточно. Лиза открывает дверь почти сразу же – и смотрит на Петю, уже упакованного в костюм, с заметным удивлением.

– Ого, – говорит она уважительно, – да это целый доспех. В нём и будешь катать? Круто.

– И шлемом ещё сверху прикроюсь, – заверяет Петя. – Но сначала мне нужна твоя помощь. Можно ведь тебя попросить?

– Конечно, – соглашается Лиза. И шире открывает дверь: – Заходи.

Пете до одури нравятся эти минуты наедине с ней, в её гримёрке, настолько, что в груди нежно щемит. Он отдаёт Лизе принесённый с собой грим, объясняет, какой рисунок нужен ему на лице – и по объяснениям сразу понятно, что нет в этом рисунке ничего сложного, что такое и на ощупь в целом можно набросать. Что это натянутый предлог и едва ли что-то большее. Но Лиза позволяет. Поддерживает. Она мягкими мазками накладывает краску на лицо Пети, осторожно растушёвывает, с нежностью касаясь кожи кончиками пальцев, а потом легонько откидывается назад и смотрит на результат.

– Ну хорош, – говорит она, и её голос звучит так бархатно, что у Пети мурашки по спине бегут. – Красавец.

Петя ловит её за запястья и бережно тянет обратно к себе.

– Я видел твой номер на прогоне, – делится он, как и хотел уже полдня. – Красиво. Мне понравилось. Очень.

– Что, даже пока я катала в растянутых трениках?

– Так там же главное ты, а не треники или юбки. И ты прекрасна.

Лиза улыбается и заливается лёгким смущённым румянцем.

– Ты невозможный человек, – говорит она с очень-очень знакомыми интонациями. – Я так старалась к тебе не приставать, как-то научиться дальше идти без тебя – и вот ты снова здесь. Подлизываешься. Тревожишь. И все мои старания коту под хвост.

Петя привлекает её ещё немножко ближе.

– Ты ведь говорила, что больше не уйдёшь к другому, – напоминает он тихо. – Скажи, я могу тебе поверить? Скажи сама, пожалуйста. Только честно.

Лиза кивает.

– Да я и не могу уйти, – говорит она прямо. – Я когда даже думаю о том, чтобы кого-то левого к себе подпустить, у меня там пересыхает всё. Считай, сохну по тебе в прямом смысле слова.

– Тогда давай попробуем ещё раз, – просит её Петя. И чуть подаётся вперёд, преодолевает последние разделяющие их сантиметры, чтобы коснуться Лизиных уже накрашенных губ.

Лиза обхватывает его за затылок и с жаром отвечает на поцелуй. Кажется, её помада до выступления не доживёт. Да и к Петиному гриму тоже вопросы. Но это неважно. Они ещё успеют всё поправить. Важно другое. Несмотря на всё то, что Петя знает о Лизе теперь, он по-прежнему в неё влюблён. И в нём снова разгорается тихая вера в то, что всё у них получится.