[12]

В итоге Петя задерживается у Лизы в разы дольше, чем рассчитывал.

В своё оправдание он может сказать только, что совсем не предполагал, что расстроенные чувства Лизы захватят его так сильно и заставят утешать девушку, про всё на свете позабыв. Впрочем, какое это оправдание? Надо было хоть на минутку да предположить, не маленький мальчик уже. Теперь поздно, теперь Петя по уши в Лизиных проблемах и безропотно проваливается в это болото следом за ней.

Впрочем, проблема там одна. Всё та же. Ничего с их предыдущей встречи не изменилось.

Объятия Лизу немного сдерживают, но особо не успокаивают. Какое-то время Петя ещё надеется на них как на панацею, но вскоре ему приходится признать: нет, на этой стадии обнимашками не отделаться. Зато стоит скользнуть ладонью под тонкую футболку, ощутить тепло девичьей кожи – и Лиза отзывчиво охает, и вся вскидывается, выгибаясь в руках почти призывно.

– Ты всерьёз? – спрашивает она, внимательно вглядываясь в Петю, и в её глазах недоверие смешивается со всё стремительнее разгорающимся жаром. – Или так... дразнишь?

Петя прислушивается к себе.

Ему определённо по-прежнему нравится трогать Лизу. В этом есть, конечно, нечто постыдное, но вместе с тем как будто нет ничего нездорового – Лиза красивая, у неё мягкая нежная кожа, а ещё упругая грудь и твёрдые соски, которые чарующе встают дыбом, отзываясь на ласку. Стоит вспомнить об этом, и Петя проваливается в жар соблазна очень быстро.

– Я всерьёз, – говорит он и ведёт ладонью выше в поисках застёжки лифчика.

Не находит. Но так даже лучше. Горячее.

Лиза отдаётся ему прямо там, почти что на пороге, так и не пройдя толком вглубь комнаты. Она позволяет развернуть её спиной, и перегнуть через туалетный столик, и едва ли не с восторгом подставляется даже под грубую ласку, отзывчиво подаётся навстречу, стонет, кажется, громко, как никогда раньше. Петя сжимает её светлые бёдра, видит в зеркале, как покачивается в такт толчкам небольшая чудесная грудь, и тонет в горячей близости с наслаждением – так, словно ничего сложного и болезненного между ними с Лизой не было, словно вновь есть только их наслаждение, разделённое на двоих, и ничего кроме.

Только потом он медленно приходит в себя, пока продолжает ещё прижимать Лизу к себе, и медленно соображает, что именно наделал. Впрочем, есть и повод полагать, что эту слабину он позволил себе не так уж и зря: невооружённым глазом сразу видно, как меняется Лиза. Она становится более расслабленной, и напряжённая тень на лице слабеет, в значительной степени уступает место блаженной улыбке.

– Ты волшебник, – сладко бормочет Лиза и тянет руку, чтобы погладить Петю по щеке. – Ох, у меня внутри словно конфорку потушили. Хорошо-то как. С тобой хорошо.

Её слова не должны так сильно греть. Но греют, и с этим ничего не выходит поделать.– И сколько ещё конфорок у тебя внутри? – уточняет Петя.

– Наверное, ещё парочка, – игриво говорит Лиза. Но её голос почти сразу тускнеет, а на лицо снова начинает набегать печальная тень, когда она спрашивает: – Но дальше это уже мои проблемы, да?

Петя гладит её по бедру и молчит. Он пока не уверен в том, как самому себе ответить на этот вопрос. Но Лиза не даёт ему просто отмолчаться.

– Петя? – окликает она, и в её голосе понемногу проступает тревожный звон. – А ты вообще... надолго зашёл? Так, просто поздороваться? Или?..

– Я не знаю, Лиза, – отвечает Петя так честно, как только может. Хотя это, конечно, звучит ужасно лицемерно, пока они с Лизой ещё обнажены, пока его руки по-прежнему лежат на её бёдрах, а её соски вызывающе смотрят на него в отражении зеркала. – Сам пока ничего не знаю. Прости.

Лиза медленно кивает.

– Понимаю, – говорит она. – В любом случае, спасибо тебе. Может, конечно, потом выяснится, что мы всё усугубили, – но сейчас мне так полегчало! Думаю, даже получится номер завтра не запороть. Я как будто снова вспомнила, где точка опоры и как за неё держаться. Совсем позабыла без тебя, а теперь – нет, вот, кое на что ещё гожусь. Ещё раз, спасибо. Огромное. Правда.

Это ощущается невероятно странным. Петя, по сути, вторгся, навязался, едва ли не принудил – если бы не горячая отзывчивость Лизы, точно вышло бы принуждение или что похуже, – а теперь вместо справедливых упрёков слушает благодарности. Ужасно странно, если не сказать больше.

Нужно с этим что-то сделать. Как минимум – перестать вязнуть ещё глубже, как максимум – извиниться, одеться и уйти, и не возвращаться, пока не получится разобраться в собственной голове, понять, чего он всё-таки хочет от отношений, и какими они должны быть, и с кем, и можно ли действительно склеить эту разбитую чашку или он просто засыпает осколки сахарной пудрой и делает вид, что не замечает их. Но тёплая нагота Лизы оказывается слишком манящей, слишком притягательной – и Петя, вместо того, чтобы оторваться от девушки, теснее притягивает её к себе, сжимает в кольце объятий её гибкую талию.

– Если тебе нужна помощь с оставшимися конфорками, я останусь. Только попроси, – говорит он.

Лиза грустно улыбается. И, кажется, в уголках её зелёных глаз начинают поблёскивать слезинки.

– Я не думаю, что у меня ещё есть на это право, – возражает она еле слышно.

Удивительно, но её готовность отпустить даёт прямо противоположный эффект, и Пете лишь сильнее хочется держаться за девушку.

– Попроси, – повторяет он и касается губами Лизиного круглого плеча. – Я очень хочу остаться. Дай мне повод, пожалуйста.

Лиза вздрагивает. И вдруг начинает что есть сил изворачиваться в руках Пети – но, как быстро выясняется, лишь для того, чтобы развернуться, оказаться с ним лицом к лицу, – и одна слезинка всё-таки срывается вниз по её щеке.

– Правда? – горячо спрашивает она. Петя кивает, и Лиза утыкается лицом ему в грудь, обхватывает его обеими руками изо всех сил. Крепко прижимаясь к Пете, она просит: – О, тогда останься, пожалуйста. У меня там ещё как минимум две конфорки, и мне очень-очень нужна твоя помощь. Я сама ничего не могу с ними поделать. Никто не может, кроме тебя, на самом деле.

Её слова горячо отзываются в груди. И быть с ней всё ещё бесконечно сладко, несмотря на всё произошедшее, – это аксиома, которую жизни пока так и не удалось пошатнуть.

Петя подхватывает Лизу на руки и целует в щёку, стирая губами влажный след от слезинки.

– Давай посмотрим, что ещё у нас с тобой может получиться, – говорит он. И уносит доверчиво, почти радостно льнущую к нему девушку вглубь комнаты.

Похоже, он здесь пропадёт, зато ему это наверняка понравится до потери памяти.