Глава 71. Сигнальный огонь (7)

Ночью войско расположилось станом в городе Лючэн. Отсюда до земель Центральной равнины оставалось каких-нибудь несколько сотен ли — стоило лишь преодолеть эту крепость, и взору открывался северо-запад столицы, край, что в памяти запечатлелся одновременно и теплотой душевной, и обильно пролитой кровью.

Перед походными шатрами заполыхали костры; ратники пребывали в воодушевлении — ещё бы, ведь грядущая битва решала саму их судьбу. В случае успеха они войдут в анналы как отцы-основатели державы, в случае же провала — навеки станут презренными разбойниками в глазах потомков; историю всегда пишут победители. Впрочем, сейчас перед нею стояли мужи несгибаемой стали, в чьих жилах, казалось, бурлила неиссякаемая горячая кровь.

Подобный боевой дух был как нельзя более благоприятен для южного похода.

— Съешь чего-нибудь, — Лу Кан протянул Лу Ин полоску вяленой говядины, закопчённую дочерна и твёрдую, точно камень. Видя, что дочь по-прежнему не берёт, он добавил: — В походе живём, не дома...

— Не голодна.

Лу Кан в душе корил себя за бестолковость: столь убитое состояние Лу Ин объяснялось отнюдь не тяготами походного быта.

— Съешь хоть немного, а не то, когда снова свидитесь, твоё тело тоже окажется подорвано.

Лу Ин глядела на пляшущие языки пламени и лишь после этих слов взяла кусок и принялась безвкусно жевать. Она не знала, способно ли письмо, оставленное Гу Цинчжань, удержать её сердце в покое. Пусть своевольно отправить Гу Цинчжань на Юньсюшань было с её стороны ошибкой, но иного выхода она не видела; поступи она иначе — сперва спросив, а потом действуя, — разве Гу Цинчжань, при её-то нраве, согласилась бы остаться одна в Северном краю?

Лу Ин подняла голову к небу, и в душе теплилась лишь надежда, что А-Чжань ради неё сможет подождать эти три месяца; а спустя три месяца, каким бы ни оказался исход, она вернётся в Северный край, к ней. Лу Ин хотела выторговать у судьбы это время, ибо вовсе не желала легко смиряться с предначертанным.

«...Хотя бы ради меня, подожди ещё три месяца, ладно?»

«...Будь то жизнь или смерть, клянусь не покинуть и не оставить тебя».

Её письмо Гу Цинчжань перечитывала бог весть сколько раз. Следует ли ей отправиться за Лу Ин? Следует ли, потакая собственному эгоизму, становиться для неё обузой? Сама она не имела ничего — и, ухватившись за единственное чувство, видела в нём весь свой мир, готовая во что бы то ни стало обладать им безраздельно. Но по какому праву она смеет взваливать всю тяжесть этого чувства на плечи Лу Ин?